Дар первой слабости - Лера Виннер

Я решительно шла вперёд, не оглядываясь на графа, чтобы не видеть его лицо и не показывать своё в момент, когда мы почти наверняка думали об одном и том же.

Когда коридор расширился и снова разделился на две дороги, я остановилась и повернулась к нему.

— Дневник князя Карла у тебя?

Лицо Вэйна дрогнула, но тетрадь он вытащил из внутреннего кармана своего билета сразу.

— Да.

Эти записи были нужны ему так сильно, что он не побоялся спросить меня о них вчера, а теперь отдавал так просто.

— Там есть что-то ценное?

— Рика…

Я тряхнула головой, останавливая его:

— Сейчас не время рассказывать, просто «да» или «нет»?

Вэйн кивнул. Медленно, настороженно, начиная подозревать, что я, в отличие от него знаю, что делаю прямо сейчас.

Я же привстала на цыпочки, чтобы открыть ещё один тайник в стене, расположенный высоко, под самым потолком.

— Тогда лучше ему остаться здесь. Если нам не повезёт, не хочу, чтобы он попал к кому-то другому.

На генерала я не смотрела, и он, раскусив мой манёвр, встал так, чтобы избежать прямого взгляда мне не удалось.

— Ты настолько мне веришь?

Он всё ещё сомневался, и мне пришлось подавить глупый, откровенно невесёлый смех.

— Я просто в очередной раз хочу использовать твою влюблённость у своих целях. Быстрее, Калеб.

Его имя, произнесённое мной, в очередной раз произвело чудодейственный эффект. Не задавая больше вопрос, Вэйн положил тетрадь в нишу и закрыл её сам.

— Что дальше?

Находясь на моей земле, он признавал за мной право командовать, и, помня о том, как дорога каждая минута, я шагнула к нему, взяла за ворот и сама поцеловала глубоко и требовательно.

Вэйн замер. Его ладонь осторожно легла мне на спину, но я быстро отстранилась, облизнула губы, на которых остался неповторимый привкус этого поцелуя.

— Ты ведь понимаешь, что Эдмон не сделал бы этого сам?

— Потому что в свете этого письма он стал бы первым подозреваемым? — Вэйн нахмурился, изо всех сил стараясь сосредоточиться.

— Нет, — я выдержала секундную паузу, окончательно решаясь. — Он, разумеется, мог бы стать идеальным связным между тобой и Рамоном, но нет. Я мало его знала, но то, как он говорил о тебе, о том, как ты приказал открыть для него ворота… Та тварь, что толкнула его на это, сыграла на самом дорогом. Возможно, я невольно его подтолкнула, когда рассказала о том, как умирал его отец… Это уже не важно!

— Важно, что наверху остался тот, кто сумел всё это подвернуть?

Я постаралась запоздало остановить себя, и он в очередной раз помог.

Можно было ответить быстрым благодарным кивком и продолжить.

— Король действительно мог поверить в твою измену? Вот так просто положиться на слово анонимного доносчика?

До этой минуты у Вэйна не было возможности подумать об этом. Точно так же, как и я, он был занят мыслями о принце Эрвине и о том, мог ли тот так просто отречься от давнего друга.

Теперь же он думал, мерил шагами развилку, на которой мы стояли, а я отошла к стене, чтобы не мешать.

— Король Филипп осторожен и временами мнителен, но при этом умён. Он привык доверять своим глазам и фактам.

Когда он, наконец, заговорил, я почувствовала, что с души падает огромный камень. Что бы ни писали в книгах, о чём бы вы и свидетельствовали люди, Калеб Вэйн с его редчайшим даже для Ванесса даром мог лучше, чем кто бы то ни было, судить о том, кого знал лично.

И не стоило напоминать ему о том, как жестоко он просчитался, упустив из вида маркизу Перез, не считая её опасной и не пытаясь считать её намерения.

— Значит, он будет перебирать факты. А они против тебя. Ты настоял на том, чтобы от княжества потребовали заложницу. После убедил его, что я должна находиться в твоём замке. Ты увлёкся мной в открытую, фактически публично выступил против принца Эрвина, хотя вы с ним в очень добрых отношениях. Твои земли ближе всего к Валессу, и ты первым получаешь выгоду оттого, что новая дорога пройдёт через них. Так удобно было бы объединиться с княжеством, так просто. Даже если король попытается усмирить тебя, как бунтовщика, это окажется непростой задачей, потому что твои люди преданы тебе до смерти. С кем-то из них ты рос, с другими воевал, на их глазах ты из испуганного щенка превращался в графа. Они выполнят любой твой приказ. В случае сговора с Рамоном ты получил бы две боеспособные армии, готовые следовать за тобой.

— К чему ты клонишь?

Впервые я увидела на лице Вэйна тень откровенной растерянности. Лишь теперь, после моих слов, он начинал в полной мере понимать, в каком положении оказался.

Чересчур недвусмысленно выглядели выстроенный в один ряд факты, слишком понятна была королю Артгейта логика полученного доноса.

Привыкший к славе и собственному почти всесилию Второй генерал должен был рано или поздно счесть, что того, что он уже имеет ему мало.

Незаметно для себя я оказалась к нему очень близко, и нам достаточно было почти шептать. Это не упрощало мне задачу, никак не помогало подобрать нужные слова, чтобы выразить всё, что я хотела, но не осмеливалась сказать ему.

— Доводы, которые ты приведёшь королю в свою защиту, должны быть железными. Такими, чтобы всё прочее теряло на их фоне смысл.

В полной тишине, прерываемой лишь моим сбившимся дыханием, Калеб думал долго, а потом на его губах начала расцветать тщательно сдерживаемая улыбка.

— Мне нет нужды пренебрегать расположением короля и обманывать его доверие ради того, чтобы получить Валесс, если Валесс и так мой.

Он понял настолько правильно, без недомолвок и естественной подозрительности, что мне захотелось засмеяться или снова обнять его от облегчения, но я заставила себя остаться серьёзной. Только подалась к нему ещё ближе и, сама того почти не заметив, сжала пальцами его рукав.

— Если бы я была принцем Эрвином, я бы палец о палец не ударила ради тебя, чтобы не провоцировать брата. Но оставила бы своему юному адъютанту хотя бы день на то, чтобы достойно принять сослуживцев в своём замке. И не слишком внимательно следила за ним.

А вот Вэйн засмеялся. Это был короткий, лишённый веселья, но очень довольный смех.

Мне не требовалось ни убеждать его, ни добавлять что-то к сказанному, он и без того уже превосходно знал, из чего состоит мой план.

Более того, Второй генерал, наконец,