Дар первой слабости - Лера Виннер

Вэйн молчал. Не насмехался над обвинениями, не пытался как-то их объяснить, только смотрел поверх плеча Антонио на лес, очевидно ожидая, что принц Эрвин со своими людьми появится с минуты на минуту.

Если Антонио мчался практически без остановок, они, вероятно, поедут также и очень скоро будут здесь.

— Сэм, вы можете отвести лошадь? — я даже не удивилась, услышав себя как будто со стороны.

— Не тревожьтесь, княжна, — мужчина кивнул, поразительно спокойно забрал из всё ещё дрожащих пальцев Антонио поводья.

Тот не попытался воспротивиться, только посмотрел удивлённо.

— Откуда мундир? — Вэйн спросил коротко, почти зло, но так, словно именно это сейчас было важно.

По всей видимости, и тон, и вопрос он выбрал верно, потому что парнишка как будто отмер и шумно сглотнул ещё раз.

— Виконт Геральт…

Мне показалось, что в ставшей такой плотной тишине нам всем сделалось трудно дышать.

Калеб выругался беззвучно. Я лишь заметила, как шевельнулись его губы, и по этому движению узнала слово.

Плохо. Если младший Вэйн начал вмешиваться в обход не только непосредственного командира, но и самого́ короля…

А, впрочем, немного зная старшего, нечему было удивляться.

— Давайте продолжим в доме.

Глава 37

Они оба, — и Вэйн, и Антонио, — молчали по дороге к дому.

Поднимаясь на крыльцо, я бросила на парня быстрый взгляд и испытала почти неуместное удовлетворение от того, что он не озирался по сторонам, а оставался собран и сосредоточен.

Если юный адъютант Первого генерала надумал тихо бунтовать, у него ещё был шанс выйти сухим из воды. У втянутого во всю эту авантюру конюха — едва ли.

И тем не менее он не побоялся оставить свою Сильвию и бежать, переодевшись в мундир с чужого плеча.

Мы миновали середину галереи, и я, не предупреждая своих спутников, свернула влево, направляясь к малой гостиной.

Если Самуэль не ошибся, — а он, конечно же, был прав, — и молодому князю уже доложили о проблемах наместника, прямо сейчас Рамон должен был метаться по кабинету в попытке понять, что следует предпринять ему. Услышать собственное имя в сочетании со словом «заговорщик», братец точно готов не был. Более того, он, судя по всему, отчаянно этого боялся, но теперь это уже не было моей проблемой.

Подслушивать разговоры, ведущиеся в малой гостиной, мне всегда было удобнее всего, но ни Рамон, ни Кристина не были мной, а значит, мы могли обсудить сложившееся положение безбоязненно.

— Садись, — повелительно кивнув Антонио на кресло, я налила для него стакан воды из стоя́щего на столе графина. — Отдышись, потом рассказывай по порядку.

Время было дорого, и тратить его не сбивчивые речи мы не могли, но Антонио все равно посмотрел с изумлением сначала на меня, а потом на своего графа. Привыкнув видеть меня другой, подобного тона он, даже зная о моём происхождении, не ожидал.

— Что ещё говорил Его Высочество? Что ты слышал?

Калеб садиться, как и я не стал, но и мерить комнату шагами не начал. Он остался стоять в самом центре, спиной к давно спящему камину, и на долю секунды я почти залюбовалась им. Именно таким я увидела его в Валессе впервые — красивым, решительным и собранным Вторым генералом.

Допив воду, Антонио отставил стакан, а после, наконец, дёрнул сползающий ворот мундира.

— Ничего. Виконт разговаривал с Сильвией. Он сказал, что на вас написали донос из Валесса. На вас и… — он бросил на меня быстрый взгляд. — Госпожу Марику. Там говорится, что вы сговорились и убедили князя Рамона вам помогать.

— Помогать в чём? — Вэйн коротко вздохнул, очевидно сдерживаясь от того, чтобы назвать всё, рассказанное Антонио, бредом.

Тот всё же не справился с неловкостью и поднялся, прошёлся по комнате, на ходу расстёгивая китель.

— Виконт сказал, что Его Высочество показал ему письмо. Там сказано, что вы изменник. Что победоносное вхождение Второго генерала в Валесс было оговорено и подстроено вами и княжеской семьёй, потому что вы хотели расширить свои владения за счёт этих земель. Потому что это не далеко от вашего замка, и… — он осёкся, и, наконец, смог остановиться. — Виконт Геральт отдал Сильвии свой старый мундир на случай, если я соглашусь помочь.

— И ты согласился, — задумчиво кивнув, Вэйн озвучил очевидное.

— А как иначе⁈

Мне показалось, что именно в эту минуту Антонио отчаянно побледнел.

Он не успел ничего добавить, потому что дверь распахнулась без стука.

Калеб развернулся всем корпусом, а я не мгновение забыла, как дышать, испугавшись, что уже слишком поздно.

— Генерал, жду ваших указаний! — буквально ворвавшийся в комнату Гарсиа осмотрел нас всех по очереди.

Он стоял перед Вэйном прямой, собранный, в самом деле готовый исполнить любой его приказ, и, глядя на всех троих, я испытывала необъяснимую гордость. Стремительно становящийся опальным генерал, преданный ему солдат и перепуганный мальчишка в слишком большом для него чужом мундире, — они готовы были сделать всё, что потребуется, и даже больше. И люди Вэйна готовы были пойти за него в королевскую темницу или на эшафот, потому что верили в него больше, чем любой валесский солдат верил в своего молодого князя.

Калеб, по всей видимости, снова думал о том же, о чём и я, потому выражение его лица начало меняться.

— Гарсиа, не сходите с ума.

Он подчёркнуто строго обратился на «вы», и Гарсиа тоже сделался бледным, рассерженным.

— Мы в состоянии дать бой, если потребуется.

— Забудь об этом, — Вэйн быстрым и почти незаметным кивком указал ему на Антонио и на меня.

Капитан готов был начать спорить, но Антонио сделал шаги вперёд.

— Господин граф, если позволите. Господин Геральт сказал, что узнал почерк доносителя. Он уверен, что письмо в королевскую канцелярию написал маг Эдмон.

Прошла почти минута, а потом Калеб засмеялся — сухо, резко, зло.

— Следовало предположить, что так это всё не обойдётся.

На этот раз я налила воды себе и выпила её залпом.

Рамон не приходил, шума со двора слышно не было, но это пока ничего не значило. Принц Эрвин оказался достаточно умён, чтобы провести меня в первую встречу.

Если он приехал за Вэйном…

За Вэйном ли он приехал? Или для того, чтобы помочь ему выгадать время, узнать подробности и разобраться в ситуации?

Мог ли он сам дурачить Его Величество, умышленно закрывая глаза на выходки своего адъютанта, которые брату короля следовало бы трактовать как измену?

Друг, остававшийся рядом всю жизнь, влиятельный покровитель, брат, в