Дар первой слабости - Лера Виннер

— Я не могу. Даже если твоё желание связать свою жизнь с этим человеком является добровольным, никто из членов семьи не может засвидетельствовать эту церемонию. Она не будет законной.

Это был уже серьёзный аргумент. Самый верный из всех возможных и единственный, который я не предусмотрела.

Отец Август снова смотрел на меня, преданная найти решение, и мы оба вздрогнули, когда заговорил Вэйн.

— Младшая княжна, — его голос прозвучал хрипло, непривычно глухо. — По меркам Артгейта мадемуазель Джули совсем ребёнок, но по законам Ванесса она прежде всего последняя дочь князя Карла, и может дать согласие.

Он сказал именно так, не «младшая», а «последняя», на валесский манер, и взгляд святого отца неожиданно смягчился.

— Я не стану принуждать княжну.

Я на секунду прикусила губу, потому что положение о и наше становилось и правда скверным. Памятуя о том, как Джули испугалась Вэйна и его людей после всего, что ей о них наговорили, глупо было ждать от неё согласия на мой брак. Гарсиа обещал помочь, но мог ли он, чужой и чуждый ей человек, за день сделать невозможное?

Оставалось только проверить, и я вновь опустилась на колени перед сестрой.

— Джули…

Она тут же замотала головой и приложила пальчик к губам, призывая меня замолчать.

— Гарсиа-а-а сказал, что это большая тайна. Как в сказке.

Она смотрела на меня и хитро улыбалась, и я почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Если ты дашь мне своё разрешение, нам больше не придётся скрываться. Тоже как в сказке.

Изображая глубокие раздумья, Джули склонила голову набок, глядя на Вэйна, а мне не нужно было на него смотреть, чтобы понять: он готов сделать что угодно. Уговаривать её, как капризную кокетку, убеждать, как взрослую, в конце концов, просто умолять.

Возможно, тоже что-то разглядев в нём, Джули снова повернулась ко мне:

— Уверена, что будешь счастливой с ним?

Князь Карл спросил бы так же.

— Уверена, — я обняла её быстро и крепко, а после подняла глаза на отца Августа, но его уже не было рядом.

Пока Джули бормотала свое «Тогда разрешаю, женитесь!», он уже направился к алтарю, чтобы достать из-под него две свечи и широкую ленту из белого шелка.

— Придётся вам послужить алтарницей, младшая княжна.

Ни с кем и никогда на моей памяти этот ревностный служитель Богини не разговаривал так.

Джули же как будто ничего и не заметила, радостно обегая меня, чтобы принять торжественно врученную ей ленту.

Лишь когда Вэйн подошёл ко мне вплотную, дыша в затылок, я осмелилась посмотреть на него. Страшнее всего было бы увидеть в его глазах недовольство или осуждение, но в них отражалось только пламя от зажжённых секундой ранее свечей.

— Калеб…

— Молчи, — он переплёл пальцы с моими, и сам протянул наши руки отцу Августу, чтобы тот мог начать церемонию.

Толстые стены молельни не пропускали звуков со двора. Сюда не доносились ни голоса, ни шум, ни мирские тревоги. Отец когда-то говорил мне, что это место способно при необходимости выдержать осаду, и именно поэтому в случае нападения нашей матери надлежало прятаться здесь вместе с нами.

Как много лет прошло с тех пор?

Наблюдая за тем, как старый священник связывает нас с Вэйном белой венчальной лентой, запевая соответствующую песнь Богине, я вспомнила о том, как сидела на этом же месте, обнимая мать и Рамона, пока князь Карл давал бой королю Филиппу.

Мог ли он, зная так много о том, что меня ждёт после его кончины, предположить, кого я выберу себе в мужья?..

Взгляд Вэйна обжёг, возвращая к реальности и посмотрев на него в ответ, я обнаружила, что он улыбается.

Свадебный обряд в Артгейте был более прогрессивным и не предполагал необходимости в буквальном смысле привязывать жениха и невесту друг к другу, но Второй генерал стоически терпел и, кажется, даже находил в происходящем определённое удовольствие.

— Клянёшься ли ты… — отец Август всё-таки запнулся на его имени. — Калеб, граф Вэйн, любить и почитать свою супругу, заботиться о ней и уважать? Не покинуть её ни в болезни, ни в бедности, ни в смертельной опасности?

— Клянусь, — он ответил, продолжая смотреть только на меня.

— Клянёшься ли ты, что твоё желание взять в жены эту женщину продиктовано ниспосланной Богиней любовью, но не корыстью, ни человеческими наветами, ни иными чёрными помыслами?

— Клянусь.

— Запомни, ты поклялся, — обряд не предусматривал ничего подобного, и отец Август выдавил эту короткую фразу сквозь зубы, так что я едва расслышала.

Вэйн повернулся к нему, вероятно, предположив, что ослышался, а потом кивнул и повторил в третий раз:

— Клянусь.

К тому моменту, когда пришёл мой черёд сказать своё слово, колени у меня уже дрожали. Оказалось, что выходи́ть замуж, обещая кому-то себя навек, и правда было волнительно, почти страшно.

— Свидетельствую вашу клятву перед Пречистой Богиней, дети мои, — отец Август взял вторую мою руку, положил ее поверх руки Калеба и принялся вязать второй узел. — Да будет Её милостью жизнь ваша благополучна и безмятежна…

Раздавшийся грохот заставил вздрогнуть всех нас.

По длинному и широкому коридору, ведущему со двора в молельню, шли люди в сапогах. Военные, большой отряд — даже трое или четверо не смогли бы поднять такой шум.

— Быстрее, отец Август, — Вэйн выговорил это чётко и очень тихо, то ли попросил, то ли отдал приказ.

Святой отец глубоко вздохнул.

Он застыл не то в страхе, не то в сомнениях, и я постаралась успокоиться, тоже разворачиваясь к нему.

— Святой отец?

Он продолжал смотреть на дверь изумлённым, неверящим взглядом, и я, наконец, поняла.

Не хуже нас обоих он понимал, что так приходят только арестовывать, и это секундное колебание было естественным для человека, заподозрившего, что совершил страшную ошибку. Если церемония будет завершена, они войдут не только за Вэйном, но и за мной, а этого он, старый и верный друг, позволивший мне уговорить себя, точно самому себе простить не сможет.

— Отец Август.

Он всё же посмотрел на меня в ответ. Нахмурился, сжимая губы, а потом покачал головой.

— Перед Богиней и людьми я освящаю ваш союз и объявляю вас супругами, дети мои.

Вэйн подался вперед, целуя меня быстро, нежно и пылко, и успел прошептать: «Благодарю, святой отец», прежде чем двойная тяжёлая дверь распахнулась.

Испуганно пискнувшая Джули метнулась назад, прячась за мою юбку, а я моргнула, не в силах поверить своим глазам.

На пороге стоял принц Эрвин в генеральском мундире. За его плечом маячили бледный и