Дар первой слабости - Лера Виннер

Стоило ли ждать, что он воспользуется моментом, чтобы отыграться за всё случившееся в замке Зейн?

Тщеславия Первому генералу было не занимать, а женщина, выбравшая не его в ситуации, когда не имела возможности выбирать…

Рамон заставил меня хорошо усвоить урок о том, сколько бед способна принести уязвлённая мужская гордость.

Антонио примчался в Валесс, как только смог ускользнуть из замка. У отряда принца Эрвина таких проблем не возникло бы. Зная короткий путь, которым ехали мы, они должны были бы нагнать его по дороге.

Должны были бы, если бы Его Высочество намерено не затягивал отъезд.

Понимая, что голова начинает идти кру́гом, я развернулась, чтобы задержаться взглядом на капитане.

— Гарсиа, вы в состоянии изобразить из себя полного дурака?

Антонио изумлённо моргнул, Вэйн тихо хмыкнул, а капитан решительно кивнул:

— Так точно, княжна. Я многое в состоянии изобразить. Даже отсутствие интереса к красивой девушке.

Намёк был настолько очевидным и неуместным, что я улыбнулась ему абсолютно искренне.

— Это точно было лишним, девушке давно пора начать жить. Как выяснилось. Сейчас нужно задержать отряд принца Эрвина. Она с минуты на минуту будут здесь, и о побеге Антонио им известно. Они знают, что он здесь, и нужно будет как-то объяснить Его Высочеству…

— … Почему конюх носит мой мундир? — Гарсиа перебил меня, ничуть не стесняясь, бросил на Антонио заговорщицкий взгляд. — Это не такая уж большая тайна. Мальчишка мечтает поступить в армию, генерал полагает, что из него не получится хороший солдат. Мы в некотором смысле вместе росли, и я дал ему примерить свой мундир. Опрометчиво, недостойно и ужасно глупо. Боюсь, генералу придётся назначить мне наказание не меньше десяти ударов плетью.

Он смотрел только на меня и улыбался так, будто ничего ужасного не происходило.

— Но как же?.. — Антонио начал и остановился. — Да, я мог бы попросить Гарсиа о такой шалости. Граф Вэйн позволил ему поступить на службу, а мне отказал. А у меня невеста, и…

Он замолчал, бросил на меня вопросительный взгляд, потом развернулся к Вэйну.

Тот только покачал головой.

— Станешь моим порученцем, если всё получится.

Антонио просиял. Его мечта вдруг оказалась так близко, что на мгновение он забыл обо всём на свете и бросился к своему графу, но замер, когда снова заговорил Гарсиа.

— Что собираетесь делать вы?

Но капитан обращался прежде всего ко мне. Отчасти, как к хозяйке этого дома. Отчасти — потому, что не хуже моего знал, что Второй генерал сочтёт ниже своего достоинства оправдываться или бежать. Он сдастся, уверенный, что достаточно будет поговорить с принцем… Просто с Эрвином, чтобы всё прояснить. И если я напрасно думала о Его Высочестве плохо, неприятности начнутся и у него тоже.

— Вам ни к чему об этом знать. Достаточно того, что вы оба будете усердно каяться в том, что замарали честь мундира.

— Вы с генералом вошли в дом, и больше я вас не видел?

Гарсиа шагнул ко мне, и я заставила себя во второй раз тему улыбнуться.

— Именно так. Покинутого мной Антонио, вы нашли в галерее.

— Разумеется, — Гарсиа отступил.

Подчинившийся лишь его голосу Антонио поспешил к двери, чтобы выглянуть в коридор, а капитан поклонился мне, после кивнул Вэйну и вышел из гостиной так же стремительно, как появился в ней.

— Тебе в самом деле следовало командовать армией — Калеб проводил их нечитаемым взглядом.

— И тогда мы с тобой встретились бы на поле боя, — я прошла мимо него к камину, лишь слегка задела его рукав.

— И мне пришлось бы спешно решать, выиграть эту битву или проиграть, — Вэйн последовал за мной.

Висящий между камином и шкафом гобелен скрывал небольшую нишу. Я нырнула в неё, а Калеб остался стоять в расслабленной и небрежной позе, облокотившись о каминную полку, но не сводя глаз с двери.

— Скажите, княжна, вы бы пощадили пленного генерала, проигравшего бой? Добили бы из милости, чтобы не обрекать на позор? Или держали бы в плену, закованным в цепи?

Я надавила на искусно спрятанный мастером рычаг, и дверца, ведущая в тайный ход, открылась.

— Изобразить дурака, насколько я помню, должен был Гарсиа, а не ты.

Вэйн сжал мой локоть до боли, развернул к себе и быстро поцеловал.

— Ты уверена?

Он смотрел мне в глаза очень серьёзно.

У меня, в отличие от пока что не поверженного генерала, выбор и самом деле был.

Дождаться принца Эрвина и доказать свою преданность короне, указав на графа Вэйна.

Отпустить его, а самой остаться дома и утверждать, что ничего не знаю.

Лгать так искусно и вдохновенно, как никогда прежде, и подтверждать каждое слово в письме Эдмона.

У Калеба было спокойное и серьёзное лицо человека, не намеренного втягивать в свои проблемы тех, кто был ему дорог.

Если бы ещё я не знала так хорошо о том, что творилось в его душе.

Предательство мага.

Обоснованные подозрения в мой адрес.

Вопиюще неоднозначная ситуация с братом короля.

Больше всего на свете сейчас ему хотелось остаться одному, отвечать только за себя, никого и ничего не помнить.

— Не трать наше время, — я первой шагнула в проход, и запоздало спохватившись, бросила Вэйну через плечо. — Свечи можешь не брать.

Он помедлил всего секунду, а потом последовал за мной.

Пропустив его вперёд, я развернулась, чтобы закрыть за собой двери, а потом окинула взглядом полутёмное пространство.

Тусклый рассеянные дневной свет, льющийся из-под потолка, хорошо освещал дорогу, но крошечные окошки, дающие ему проходить, не были заметны с улицы.

Один коридор вёл направо и вверх, к библиотеке, и был старинным и узким. Второй, более просторный, уходил влево и вниз.

— Однако… — Вэйн присвистнул едва слышно и с искренним восхищением.

— Его построил отец после того, как ваша армия во второй раз подошла к нашим стенам, — я загнула влево, пока ещё медленно, привыкая к этому освещению.

Сердце забилось тяжело и гулко, потому что князь Карл прокладывал этот путь для вынужденного побега, но ещё ни разу мне не доводилось пользоваться им в таких целях. Много раз спускаясь сюда, я приходила и уходила незамеченной, чтобы узнать о других отца или брата и понять, к чему следует готовиться. Эта дорога всегда была в две стороны. Сейчас же…

Сейчас деваться нам с Калебом было некуда. Выйти из подземелья посреди поля, бежать в неизвестность без денег, оружия и лошадей, оставив на произвол судьбы всех тех, кто осмелился довериться ему или