Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

— Да, — спокойно сказала Селиана и, бросив угодливый взгляд на Роланда, добавила: — Хотела убедиться, что с госпожой все хорошо. Ее здоровье очень волновало меня.

И тут штуковина в ее руках засветилась.

— Вас волновало состояние госпожи Александры? — переспросил чиновник.

— Да, — сказала Селиана, удивленно глядя на камень, который погас.

— Или вы хотели убедиться, что с ней все хорошо? — влезла в допрос Божьяки.

— Да, я так и сказала, — ответила Селиана, и камень снова начал чуть заметно светиться.

Некоторое время мы все молча смотрели на него. Не выдержала первой Селиана:

— Что это?! — она бросила артефакт на пол.

— Госпожа Вэйл, против вас выдвинуты серьезные обвинения в нападении на представителя дивного народа, — мягко сказал менталист. — Мы хотим помочь вам и доказать, что это было непреднамеренно. Пожалуйста, возьмите артефакт в руки.

Селиана поджала было упрямо губы, но, бросив взгляд на Роланда, послушалась и подняла конструкцию из камней.

— Я протестую… — начал было Толендорф, но Роланд осадил его:

— Напомню, что вы обвиняетесь в шпионаже, господин Толендорф, так что будете вмешиваться, отправлю вас под стражу.

Экономка при этих словах побледнела. Интересненько… Она что, тоже шпионка? Хотя кто-то же стащил правильные отчеты отца и подменял письма, так отчего бы нет. Правда, Роланд утверждает, что это невозможно, но, как известно, было бы желание, а способ найдется.

***

— Итак, вы пришли в спальню к госпоже Александре. Как вы попали туда? — продолжал задавать вопросы председатель комиссии Селиане.

— Открыла дверь и вошла, — не сразу ответила экономка, косясь на камень. Тот молчал.

— Что было дальше?

— Подошла к ней, чтобы проверить, спит ли она, — отвечала Селиана осторожно и не спеша, явно ожидая подвоха. Камень промолчал, и женщина немного расслабилась.

— А нужно было, чтобы Александра спала? — хитро прищурившись, снова влезла Божьяки. Председатель комиссии недовольно зыркнул на нее, но возражать не решился.

— Да, — Селиана запнулась на миг, видимо подбирая слова. — Я беспокоилась о здоровье Александры. Она была не в себе после пожара, и я хотела, чтобы ничего ее не тревожило.

Камень промолчал. Не работает или «ничего не тревожило» в понимании экономки — совсем ничего и никогда? Я начала волноваться, что затея с артефактом истины провалилась.

— Какая похвальная преданность, — сказал Роланд, чуть сжав мою руку. Я тут же успокоилась. Все-таки экономка — его работница, так что пусть сам с ней разбирается. — А что за пожар, я все пропустил. Как он возник?

— Загорелся горюч-камень, — Селиана продолжала говорить чуть более уверенно. — Госпожа Александра потратила много сил, чтобы потушить его.

— Не ты ли стала его причиной, Селиана? — спросил Роланд. Председатель комиссии теперь покосился на него, но тоже промолчал.

— Нет, как вы могли такое подумать! — возмутилась Селиана, зло глядя на меня. — Виновата Александра!

Тишина со стороны камня, и только шумный выдох экономки. Но она же врет, я точно знаю, тогда почему молчит камень? Если только она реально верит в то, что виновата я.

— Селиана, а ты ничего не делала, чтобы возник этот пожар? — спросила я.

— Нет, — ответила она смело, вероятно рассудив, что камень угрозы для нее не представляет.

Артефакт засветился. Комиссия некоторое время смотрела на него, но никто никак этого не прокомментировал, только один из чиновников, которому поручили вести протокол, быстро записывал вопросы, ответы и реакцию камня.

— Это ты принесла горюч-камень к гномам? Не отпирайся, они видели тебя с ним, — сказала я.

— Они врут, они не могли меня видеть, — заявила нахалка.

Артефакт промолчал. Я снова задумалась. Блин, да как он работает-то?

— Но камень принесла ты? — подобрала я новый вопрос.

— Я обязана отвечать этой сумасшедшей? — вздернула бровь экономка.

— Отвечай, Селиана, — приказал Роланд.

— Я не помню, откуда взялся камень, — сказала она.

Артефакт засветился.

— Может, это Александра мне его подбросила, а я всего лишь хотела вернуть его обратно, — продолжила она. — Откуда я знала, что возникнет такой пожар? Но ведь все обошлось.

— Как ты обошла мою защиту, Селиана? — спокойно спросил Роланд.

— Милорд, я не понимаю, вы в чем-то обвиняете меня? После того, как я столько лет заботилась о вас? — обиженно воскликнула экономка. — Спросите у своей жены, что произошло, это все ее вина!

— С удовольствием отвечу на все вопросы. Начиная с происшествия в нашем городском доме, — без раздумий согласилась я.

— Давайте вернемся все же к тому, что произошло сегодня ночью, — возразил председатель комиссии. — Итак, после того, как вы убедились, спит ли госпожа Рейвенкрофт, что вы предприняли дальше?

— Я не помню точно, вроде бы достала платок, — выдавила Селиана. Артефакт промолчал.

— Чем он, кстати, был пропитан? — не удержалась Божьяки.

— Какая-то настойка. Я взяла ее у лекаря, — сказала Селиана.

— У нашего лекаря, господина Багина? — уточнила я.

— Нет, — нехотя призналась Селиана. — Другого. Я привезла ее с собой.

Артефакт не загорелся. Селиана перевела дыхание.

— Вы пропитали настойкой платок, пришли ночью в спальню госпожи Александры, — спокойно перечислил чиновник. — И что дальше?

— Я хотела помочь ей уснуть, — голос Селианы стал жалобным. — Она мучилась, я слышала…

— Что вы слышали?

— Она… она кричала. И плакала. Я решила…

Артефакт загорелся.

Селиана замолчала, вцепившись в артефакт.

— Вы слышали крики? — переспросил чиновник.

— Нет, — выдохнула она. — Не слышала.

— Ты хотела убить мою жену? — прямо спросил Роланд.

Селиана молчала. Камень в ее руках не горел — молчание не ложь.

— Госпожа Вэйл, мы не сможем использовать результаты, полученные с использованием артефакта, против вас, — мягко сказал менталист. — Не думайте о нем и не обращайте внимания. Просто рассказывайте, как было дело по вашей версии.

Селиана посмотрела на него. Потом на меня. Потом на Роланда. Кивнула, приободрившись.

— Хорошо, — сказала она. — Я пришла, чтобы проверить самочувствие госпожи.

Кристаллы, соединенные в странную конструкцию, похожую на ежа, никак не проявили себя. «И убедиться, что я сдохла», — добавила я мысленно.

— Она спала, и я приложила к ее лицу платок,