Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

Чиновники спокойно проследили за этим, и только Альбрехт надулся, как индюк, собираясь что-то сказать. Но я так «ласково» глянула на него, что он сразу как-то сдулся и промолчал.

— Итак, я слушаю вас, господа, — сказала я.

— Если кратко, то ситуация у нас следующая, голубушка Александра, — слегка улыбнулся мне Волдемар Вейс, менталист из комиссии. — Господа Альбрехт и Толендорф выдвигают против вас обвинение в магическом нападении. То, что пострадали они по вашей вине, доказано. Поэтому вариант у нас такой: если мы признаем вас психически неполноценной и магически неустойчивой, то отвечать за содеянное вы не будете. Ну а если вы в здравом уме, то, сами понимаете, ответить придется сполна. Так что вы решите, голубушка? Может, сами признаете, что вы не в себе?

***

Нормальный выбор, да? Признай себя умалишенной и отправься в лечебницу или садись в тюрьму. Нет, с тем, что я господ чиновников о стену магией приложила, с этим я согласна. Но в нормальных мирах существует понятие «аффекта».

— Я абсолютно нормальна, нахожусь в здравом уме и твердой памяти, — сказала я. — И приношу свои извинения господам Альбрехту и Толендорфу. Просто на момент, когда произошел инцидент, я не сумела совладать с магией, так как была в сильном эмоциональном напряжении.

— От встречи с любовником, я полагаю, — ляпнул Альбрехт.

— И у меня встречное требование, господа, — тут же заявила я. — Привлечь господина Альбрехта к ответственности за клевету и высказывания, порочащие мою честь как хозяйки этих земель.

Члены комиссии переглянулись, и какой-то чиновник сказал:

— В рамках нашего сегодняшнего заседания этот вопрос не может быть поднят, госпожа Рейвенкрофт. Сейчас нам надо лишь установить степень вашей готовности нести ответственность за свои действия.

Хотела сказать, что готова ответить за каждое свое слово, но мне на плечо легла рука Теодора.

— Как доверенное лицо милорда Рейвенкрофта я настаиваю, что дело о покушении на его супругу должно быть разобрано в приоритетном порядке. Поскольку это событие могло спровоцировать вспышку неконтролируемой магии.

— Вы не имеете полномочий оценивать степень магического контроля, — тут же заявил Альбрехт. Его дружочек-пирожочек помалкивал, видимо выжидал чего-то.

— Я имею, — в комнату вошла Божьяки Мор, взяла проигнорированный мной табурет и села за стол. — Мой статус архимагиссы позволяет мне давать любые заключения, как и подвергать сомнению заключения других магов. Кто здесь требует, чтобы я подтвердила свои полномочия?

Члены комиссии покачали головами.

— И что же вы хотите сказать нам, миледи? — обратился к ней менталист.

— Что Александра не всегда контролирует магию в должной мере, поскольку сама земля и источник магии, находящейся в ней, признал в ней хозяйку. Госпоже Рейвенкрофт требуется время, чтобы совладать с этой силой. Я уже отправила свои рекомендации его Величеству по этому поводу и жду его решения.

— Вы уверены, миледи, что на территории поместья есть источник? — спросил кто-то из комиссии.

— Разумеется. Но если вы сомневаетесь в моих словах, спросите эльфов, они подтвердят, — отмахнулась Божьяки. — Поэтому я заявляю, что вспышка магии связана именно с этим.

— Позвольте с вами не согласиться, миледи, — вступил в спор Альбрехт. — Возможно, что последняя вспышка и была продиктована магией, как вы утверждаете. Но у меня есть достаточно доказательств, что госпожа Александра постоянно действует подобным образом и не дает себе отчета в последствиях своих поступков. Например, был случай, когда она силой и обманом спустила эльфов в шахту, прекрасно зная о том, что для представителей дивного народа это невыносимая пытка. Уже одно это говорит либо о ее неконтролируемой жестокости, либо о безумии. Я подготовил целый список деяний данной особы, свидетельствующий о ее невменяемости. И настаиваю на том, чтобы комиссия ознакомилась с ним и признала госпожу Рейвенкрофт нуждающейся в лечебной помощи.

— Боюсь, господин Альбрехт, что вы лишились права предъявлять обвинения моей жене, — в комнату широким шагом вошел милорд Рейвенкрофт и положил на стол перед комиссией свиток. — Против вас и господина Толендорфа начато разбирательство по подозрению в шпионаже в пользу Таригора и противоправных действиях против граждан Трассерии. Вы будете задержаны до окончания разбирательства.

— Я не согласен! — вступил в беседу Толендорф. — Очевидно, что милорд Рейвенкрофт выгораживает свою жену, обвиняя в ее злодеяниях других. У меня собраны доказательства, подтверждающие, что госпожа Александра действует в сговоре с эльфами и Таригором!

— Вы посмели в чем-то обвинить эльфов? — раздался от дверей холодный голос господина Горпина. — Надеюсь, не в том, что мы нарушаем союзные обязательства? Потому что в этом случае вам придется предоставить неоспоримые доказательства, а в случае их отсутствия смыть грязь клеветы своей кровью.

Ох ты ж нифига себе! Я с трудом проглотила ком в горле, насколько эльф был эльфом — холодным и беспощадным. А еще у него за спиной трое стояли, так что у меня волосы на руках поднялись от навеваемого ими ужаса.

Не впал в ступор только менталист:

— Господин Горпин, вы пришли принять участие в нашем разбирательстве? — спросил он.

— Пострадал эльф, разумеется, я хочу, чтобы виновный был наказан, — сказал глава посольства, занимая один из стульев за столом. Три эльфа остались стоять у входа, как церберы.

— Вы не имеете права устраивать разбирательства на землях моей жены без ее на то разрешения, — сказал Роланд. — Все, с вашего позволения, «судилища» на ее территории возможны только с ее согласия.

— Это не суд, милорд Рейвенкрофт, — мягко заметил Волдемар Вейс, чуть улыбнувшись. — Мы просто хотим разобраться во всем, поставить точку в этом деле и дать госпоже Александре возможность спокойно работать и осваивать свою силу.

— Но позвольте! — снова начал Альбрехт. — Из-за этой госпожи меня обвинили чуть ли не в измене королю. Я требую компенсации за голословные обвинения.

— Господин Альбрехт, а с чего вы решили, что обвинения против вас не имеют доказательств? Вы ведь знали, что ночью планировалось покушение на Александру как хозяйку источника? И даже принимали в этом участие, не так ли? — вкрадчиво спросил Роланд, тоже беря стул и садясь рядом со мной.

Всего на миг он сжал мою руку под столом, но мне сразу стало легче: не сдаст.

— Что за глупости? — искренне возмутился психиатр. — Не было никакого покушения!

И столько было в его