Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

— Здравствуйте, — озадаченно улыбнулся доктор. — Я ждал вас завтра.

Мари попыталась совладать с собой и, наконец, сделала шаг в сторону врача. Как же сильно он похож на того Хрептовича из прошлой жизни. Одно лицо! Только халат, а не сюртук. Но всё тот же надменный, холодный, острый взгляд серых глаз.

— С вами всё в порядке, Мари?

Разве она называлась? И почему сокращённо? Ведь по паспорту она Мария. Может, маменька поставила врача в известность? Небось, разболтала всё о дочери. Это даже неприлично, ведь, они официально не знакомы.

— Мама попросила меня забрать у вас лекарства. — облизнула вмиг высохшие губы Мари. — Я, правда, не припоминаю, чтобы она наблюдалась у психиатра.

— Ах, мы с вашей матушкой давние приятели. Юлианна Борисовна стала плохо спать и попросила выписать ей успокоительное.

Даже голос тот же! Это надо же, как так может быть, чтобы стоя в белом и безликим, стерильном кабинете врача, ей казалось, будто они в кабинете их старого дома в Петербурге и Ириней увещевает её о чём-то очень важном. Мари повела плечами, стряхивая наваждение.

— Я решила сразу заехать, когда возвращалась из области.

— Понимаю. — кивнул врач и мягкой, вкрадчивой, как у кошки походкой, прошёл мимо к шкафу в дальнем углу комнаты.

На вид Хрептовичу было чуть за сорок. Ухоженный, спортивный мужчина, с проседью на висках. Женщинам такие нравятся. Но не Мари. Ее состояние в это мгновение можно было оценить, как пограничное: прошлое, которое представало до того лишь в воспоминаниях, вдруг ожило и явилось пред нею во всей красе, вызывая целую гамму чувств — от страха до ненависти.

Доктор между тем порылся в шкафу и достал упаковку таблеток.

— Вот препараты. — сдержанно, одними губами улыбнулся доктор и положил перед Мари бумажный пакетик, в который завернул коробку с лекарствами. Взгляд его при этом оставался озадаченным. — Одно лекарство привезут только завтра, поэтому прошу вас приехать ещё раз.

Мари недовольно поджала губы. Стоило ехать сюда сегодня, чтобы ещё завтра тащиться в такую даль снова? Ей хотелось уйти отсюда побыстрее, забрав злосчастные таблетки, и больше никогда не встречаться с этим господином.

— Может быть, можно как-то оформить доставку по адресу? У меня нет столько времени, чтобы приезжать сюда еще раз.

— Это же для здоровья вашей матушки. — мягко надавил Хрептович, касаясь ладонью руки девушки. — Разве вы откажитесь выполнить столь незначительную просьбу?

Он посмотрел Мари прямо в глаза. Она не смогла, не выдержала его взгляда и хотела опустить глаза. Кирилл Ефимович коснулся ее подбородка, устанавливая контакт глаза-в-глаза, нарушив немыслимое личное пространство. Неприятно засосало под ложечкой.

Доктор хотел еще что-то сказать, но в дверь вдруг торопливо постучали и, не дождавшись разрешения, в кабинет заглянула та самая девушка с ресепшн.

— Кирилл Ефимович, извините, но тут срочное дело. Этот… — Медсестра округлила от ужаса глаза. — Новенький разбушевался. Наверное, пришел в себя после лекарства.

В качестве подтверждения ее слов, где-то в отдалении послышался крик.

Хрептович нахмурился, выпрямился и, оставив Мари, пошел к двери. Уже у входа он повернулся и жестко сказал:

— Подождите меня здесь. Я вернусь через несколько минут, и мы обсудим ваш завтрашний визит.

Мари, как загипнотизированная осталась сидеть на стуле. Она лишь согласно кивнула, не до конца понимая, что произошло. Неужто Хрептович пытался манипулировать ее сознанием. Чтобы стряхнуть с себя оцепенение, девушка поднялась и на ватных ногах прошлась по кабинету. Обошла врачебный стол, выглядывая в окно через жалюзи. Во дворе клиники возникло какое-то движение. По дорожке в сторону крыльца бежали два мужика-амбала. Мари торопливо опустила жалюзи и поспешила отойти от окна. Взгляд скользнул по тумбочке у стола, на котором горой лежали разномастные бумаги. Даже удивительно, мелькнула мысль, такой аккуратист, а бумаги и какие-то вещи свалены кучей. И под всей этой горох барахла Мари отчетливо разглядела темную кожаную папку. Девушка потянула папку за уголок и увидела витиеватую, с завитушками букву «А» на обложке. Из любопытства она открыла папку и обомлела. Прямо на первой странице была сделана одна только запись:

«Лично в руки Марии Карловне Ренне».

Мари охватил ужас. Откуда у врача психиатрической больницы папка для нее, Мари? Стоп, кажется Наталья говорила, что Митя хотел передать ей какую-то папку! Неужели, Хрептович перехватил документы и завладел ими, чтобы записи не попали в руки адресату? Нужно срочно найти Арсеньева. Но перед тем она должна прочитать дневник. Но если Хрептович сейчас вернется, он вряд ли отдаст ей документы, поняла девушка. Решение пришло молниеносно. Она схватила таблетки для матери, сунула папку под куртку и выскочила из кабинета главврача.

Коридор, на ее счастье, был пуст. Видимо, весь персонал собрался в том крыле, где взбунтовался сумасшедший пациент. Даже девушки с ресепшн на месте не оказалось. Мари припустила со всех ног, даже позабыв снять бахилы. Бегом преодолев дорожку, девушка выскользнула в ворота, нажав на кнопку домофона. Отдышалась Мари только через километр, когда, почти обессилев от быстрого бега, добралась до остановки общественного транспорта. Замерзший синий автобус пришел на остановку ровно через минуту после того, как там появилась Мари. Девушка все еще не могла поверить своему счастью, что вырвалась из лап неприятного Хрептовича. Ехать до метро довольно долго, она успеет почитать то, что писал для нее Митя.

Глава 67

Дневник Арсеньева. Часть 1-я

Марии Карловне Ренне лично в руки

'Дорогая моя Мари, если ты читаешь этот дневник, значит, с одной стороны, он попал к тебе, а это — несомненно радость для меня, с другой же — это означает, что что-то пошло не так, и мой изначальный план не сработал.

Эти записи должны немного прояснить тебе ситуацию и, возможно, помочь вспомнить то, что мне очень нужно знать. Понимаю, для тебя теперь все, что произошло между нами кажется безумием, и весьма странным. Но прошу тебя, чуточку терпения! А я начну, пожалуй, сначала.

Думаю, излишним будет говорить, что все события, что вспомнила ты, Мари, это — не сон и не плод больного воображения. Все это было уже однажды с нами, с тобою и со мной, но так сложились обстоятельства, что мы вспомнили о тех событиях по прошествии лишь двух сотен лет. Ты вспомнила ту, прошлую жизнь совсем недавно, и говоря откровенно, этому способствовал я сам. Возможно, ты возненавидишь меня за это, но я, по