Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

В отличие от тебя, Мари, свою прошлую жизнь я помнил всегда. В детстве мне казалось, что это похоже на сон, который вдруг вспоминается некстати и ты отмахиваешься от него, увлеченный своей настоящей жизнью. Но чем старше я становился, тем более настораживали меня эти воспоминания. Постепенно из обрывков я сложил общий пазл и понял, что все это — не выдумки, а самая настоящая жизненная история, в центре которой мы оказались. И началась она не в день дуэли, а гораздо раньше.

В 1804 году, в мае месяце я, молодой и пылкий юноша, решился на большое путешествие по Италии. Пригласили меня составить им компанию тетушка и дядя Мишеля Воронцова, дом которых я считал за свой собственный, столь радушный прием там всегда оказывали. Думаю, не обошлось здесь без доброго моего друга, который очень переживал за мою больную влюбленность в кузину его, Элен Суворову и считал даже себя в некоторой степени виноватым за поведение ветреной красавицы. Перед отъездом вместе с Мишелем мы отправились в его владения, где случайным образом я познакомился с вами.

Признаюсь честно, тогда наше знакомство не произвело на мое, уязвленное несчастной любовью, сердце впечатления. Вы были так юны, а я так несчастен в своем горе, что и думать не мог ни о ком, кроме Элен.

В путешествии я был очарован красотами Италии, а в особенности Неаполем и окрестностями Везувия. Там, в качестве сувенира я и купил четки из вулканического пепла — довольно хрупкого, но заряженного магическим природным огнем камня. Именно их я подарил вам тогда, у Летнего сада, чтобы обозначить свое к вам отношение. Именно они связали нас, что в том времени, что сейчас. К сожалению, в нынешней жизни я смог купить лишь браслет из вулканита, но совершенно точно знаю, что частица тех четок хранится в тайнике в твоем доме. Вероятно, однажды ты вспомнишь, где именно.

Мне казалось, что как только ты возьмешь в руки браслет, посмотришься в старинное, из вашего петербургского дома зеркало, то воспоминания оживут в твоем сердце, как проявляются изображения на фотографической пленке. Для этого нужно лишь создать необходимые условия. И я верил, что сделал достаточно, подготовил почву, чтобы ты вспомнила все. Я собирал предметы быта, делал запросы в архивы, искал тебя повсюду, и, в конце концов, старания мои были вознаграждены.

Из Италии я отправился сражаться с Наполеоном, участвовал в войнах Третьей Коалиции. Все мы чувствовали тогда надвигающуюся опасность, грозовые раскаты которой громыхали на горизонте, пока еще в отдалении. Знаешь, Мари, мы все были столь очарованы корсиканским чудовищем в своей юности, столь сильно возненавидели его накануне Отечественной войны. Но император наш, Александр Павлович не спешил вступать в открытое противостояние с Францией, отчего чувствовались в настроениях и умах смятение и непонимание.

Из Италии полк наш поздней осенью 1806 года перебросили под Аустерлиц. Дела наши обстояли так плохо, что и теперь, прожив совсем другую жизнь, мне больно вспоминать то бесславное время. И хоть командование наше старалось, как могло, воевать достойно, войска наши вместе с союзниками были обречены на провал. Плохая слаженность, амбиции, погодные условия — все это создало почву для поражения. В деле при Голымине был я взят в плен, а следом войска наши понесли потери и потерпели сокрушительное поражение при Аустерлице. Все это вызывало лишь горечь. Был я тогда ранен, лежал в обозе со своими немногочисленными солдатами и думал лишь о том, какой позор обрушился на мою голову. Кроме того, не знал я, что с моими товарищами, кто из них жив, а кто уж нет, и от того настроение и состояние мое становилось еще более унылым.

После Аустерлица Император вынужден был пойти на мировое соглашение, я освободился от плена и вернулся домой, в Москву, где и узнал, что был жалованы мне награды и всякие почести. Однако внутренне не чувствовал я того, что все это правильно. Разочарование овладело моей душой. И касалось оно почти всего в жизни — любви, поражением в военном деле, мировым порядком. Вечерами на квартире у Мишеля мы часто говорили с друзьями, думали над тем, как вышло так, что были мы с Наполеоном врагами, а теперь вынуждены вместе противостоять Англии. При этом чувствовали, понимали сердцем — война с Францией неизбежна. Для чего я пишу все это? Чтобы вы понимали, Мари, в каком состоянии я находился перед тем, как встретить вас на том балу у Нарышкиных.

Воронцов состоял в родстве с ними и просто не мог не явиться, будучи приглашенным. Мишель упросил меня и Марина составить ему компанию. Больше всего на балы терпеть не мог ездить Серж. Ему милее было писать стихи в уединении, однако в тот вечер мы поддались сладким речам друга. И надо сказать, я нисколько не пожалел об этом после.

Ехать на праздник я не хотел, зная, что там будет Элен и переживал, как мое сердце отреагирует на встречу с ветреной красавицей. Но на балу я увидел вас. Дорогой друг рассказал, кто вы, и припомнил прошлую историю, когда вы, будучи юной барышней, свалились в пруд, и я, на счастье, оказался рядом. Ваша чистота и нежность, Мари, поразили меня, как гром среди ясного неба. Я пропал, заболел вами, весь мой интерес отныне был заключен лишь в вас. Я мечтал увидеть вас, обмолвиться с вами хоть словечком, коснуться тонких пальчиков, спрятанных в перчатки. Мне больше не было дела до Элен, в моем сердце поселились вы. Вы стали центром моей жизни, к тому моменту утратившей всякий смысл.

Я видел интерес в ваших глазах, видел ответное чувство. И как же счастлив я был этим! Но жизнь моя, офицера и военного человека, не предполагала приличного содержания, коим обеспечить должно молодую жену. По совету Мишеля я обратился к самому императору и он, памятуя о прошлых моих заслугах, взялся решить деликатный вопрос. Даже свадьбу обещался помочь сыграть, за что я безмерно был ему благодарен. Мне тогда казалось, что счастье совсем рядом, что судьба благоволит нам. Я строил планы, я мечтал, я жил лишь ожиданием. Тем страшнее все произошедшее после обернулось для меня.

Глава 68

Дневник Арсеньева. Часть 2-я

Я увидел Иринея Хрептовича впервые на исходе ноября. В ресторации, куда нас, молодых и ветреных, занесло случайным практически образом, я встретил вашего брата Леопольда. Он был в компании