Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

Дорога обратно показалась мне бесконечной.

Не потому, что экипаж ехал медленно. Наоборот. Лошади шли ровно, уверенно, колеса мягко шуршали по дороге, а утро за окном было почти до неприличия хорошим — светлым, прохладным, с еще влажной после ночи травой и тем самым свежим воздухом, который обычно заставляет человека почувствовать, что мир, возможно, не так уж и плох.

Но у меня внутри все стояло на одном-единственном вопросе.

Что именно сказал Арден?

И — что еще важнее — что из сказанного изменит нашу жизнь прямо сейчас?

Я держала Костю за руку всю дорогу. Буквально. Как будто если отпущу, то разговор, случившийся в кабинете, снова полезет между нами и станет реальнее, чем он сам. Лада лежала у моих ног и время от времени тыкалась теплым носом мне в колено, будто напоминала: не дергайся так, женщина, твоя стая на месте. Эйдан сидел напротив и молчал с тем видом, который сразу выдавал: нет, спрашивать на полпути бесполезно, все равно придется дождаться, пока стены будут свои.

Я дождалась. С трудом.

Дома нас встретили тепло и уютно. Но сегодня даже эта теплая суматоха не смогла отвлечь меня надолго. Я ела, не чувствуя вкуса. Кивала, почти не понимая, на что именно. Лада, кажется, окончательно решила, что Костя входит в число одобренных существ, потому что устроилась не у меня, а рядом с его стулом и даже не пыталась противиться его поглаживаниям.

Когда мы наконец остались втроем — я, Костя и Эйдан — в той самой гостиной у камина, где вчера поздно ночью они уже говорили как отец и сын, я больше не выдержала.

— Все, — сказала я, садясь прямо на край дивана и скрещивая руки на груди. — Теперь рассказывай. И, пожалуйста, не надо со мной этими мужскими приемами в духе «сначала ты успокойся, а потом мы обсудим».

Костя чуть усмехнулся. Эйдан поднял бровь, но в глазах у него мелькнуло что-то очень близкое к одобрению.

— Ты и так уже не спокойна, — заметил Костя. — Так что хотя бы здесь можно не тратить время на бессмысленную драматургию.

— Как хорошо, что ты это понял, — отрезала я. — Теперь по существу.

Он сел рядом. Не вплотную, но близко. Так, чтобы я могла в любой момент коснуться его руки. И только после этого сказал:

— Арден сказал, что ты его истинная.

Я не моргнула.

Не ахнула.

Не схватилась за сердце.

Просто несколько секунд смотрела прямо перед собой, а потом очень медленно перевела взгляд на Эйдана.

— Так, — сказала я. — Это я знаю, но объясни, почему это плохо.

Эйдан вздохнул. Отложил чашку. Сцепил пальцы на колене тем своим движением, которое обычно означало: сейчас будет длинный разговор, и да, он мне самому не нравится, но откладывать его уже поздно.

— Метка истинности, — произнес он, — это древняя драконья привязка. Не магический брак. Не воля богов в красивом романтическом смысле, которым у нас любят все портить. И не гарантия взаимности. Это… очень сильная внутренняя настройка драконьей природы на одного конкретного человека.

— То есть, — уточнила я, чувствуя, как внутри медленно поднимается холодное раздражение, — у дракона появляется повод окончательно сойти с ума и назвать это судьбой?

— Если грубо, — сухо ответил Эйдан, — то да.

Костя тихо фыркнул.

Я перевела взгляд на него.

— А почему ты так спокоен?

— Потому что это не твоя метка, — ответил он сразу. — И не твоя обязанность. И не твое чувство.

Очень хорошо. Очень правильно. Очень по-Костиному. И все равно меня не отпускало.

— Подождите, — сказала я. — Значит я правильно поняла, что если эта дрянь у него проявилась, это еще не значит, что я тоже теперь обязана внезапно смотреть на Ардена как на свет своей жизни?

— Нет, — отозвался Эйдан жестче, чем обычно. — Ни в коем случае. Это важно понять сразу и очень твердо. Метка у дракона не создает долг у женщины. Не рождает любовь по приказу. Не переписывает твою волю. Она может сделать его опаснее, тяжелее, одержимее, но не дает ему на тебя никаких нравственных прав, кроме тех, которые он сам себе очень хотел бы приписать.

Я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза на секунду.

Ну конечно.

Жизнь, и без того местами похожая на плохо закрученную легенду, просто не могла не добавить в сюжет еще и истинную метку дракона.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто прекрасно. Значит, ко всем моим прочим проблемам у нас теперь еще и влюбленная биология в чешуе.

— Биология в чешуе, — повторил Костя себе под нос и, кажется, едва удержался от смеха.

Я повернулась к нему.

— Тебе смешно?

— Нет, — сказал он, и глаза у него при этом были совсем не веселые. — Но если я сейчас не начну смеяться хотя бы иногда, то, боюсь, перейду к более прямолинейным решениям, а это не понравится ни тебе, ни моему отцу.

— Именно.

Я провела ладонью по лицу, потом машинально опустила руку на живот. И вот тут тревога впервые стала по-настоящему осязаемой.

— Эта метка исчезает? — спросила я.

Эйдан и Костя переглянулись.

Очень мне не понравился этот перегляд.

— Да, — сказал наконец Эйдан. — Исчезает. Или, по крайней мере, теряет силу, если связь становится для дракона невозможной окончательно.

— Например?

Он ответил сразу:

— Если женщина выходит замуж за другого.

Вот тут в комнате наступила очень ясная, очень взрослая тишина.

Я смотрела на Эйдана. Потом на Костю. Потом снова на Эйдана. И внутри у меня с поразительной скоростью начало складываться то, что до этой минуты витало только где-то рядом, но еще не было названо словами.

— То есть, — произнесла я медленно, — нам нужно пожениться как можно скорее.

Костя не отвел глаз.

— Да.

Слово было простым. Без торжественности. Но от него по спине все равно пробежал холодок.

Не потому, что я не хотела за него замуж. Господи, да если бы мне кто-то несколько месяцев назад сказал, что единственной моей проблемой будет срочно выйти замуж за любимого мужчину, я бы, возможно, даже не материлась так сильно. Нет. Дело было в другом. В скорости. В обстоятельствах. В том, что это уже был не просто любовный шаг, не просто обещание, не просто красивое «когда-нибудь мы поженимся». Это становилось решением, которое надо принимать сейчас. Здесь. Быстро. Под давлением мира, дракона, закона и моей собственной беременности.

Очень романтично. Просто до слез.

— Я согласен жениться на тебе и в менее драматических обстоятельствах, — сказал Костя тихо, будто прочитал эту мысль у меня с лица. — Но сейчас у нас