Первый надрез - Кэндис Райт

Киваю, пока Невея ведет его к пикапу.

— Закиньте его байк в кузов. Уверен, он вполне способен доехать сам, но не хочу, чтобы Хэвок рисковал, когда у него за спиной Невея. Не в том состоянии, в котором он сейчас находится.

— Объясни нам наконец, с чем мы имеем дело, Ганнибал. Такое чувство, что мы всё еще чего-то не знаем, — Крюгер проводит пальцем по разбитой губе.

— Между Лолой и Дриллером никогда не было отношений по обоюдному согласию. Он издевался над ней. Избивал ее, когда она была беременна ребенком Хэвока, и из-за этого она потеряла малыша. Он сделал ее пленницей в собственном доме, а все вокруг невольно стали ее тюремщиками.

Крюгер проводит ладонью по лицу.

— Тут что-то не сходится, Ганнибал.

Серкус качает головой.

Стиснув зубы, смотрю на него.

— Ты сейчас называешь ее лгуньей? Потому что если да, можешь даже не начинать. Дриллер сам признался Невее в том, что сделал.

— Я не это хотел сказать. Я про этот клуб. Не поверю ни на секунду, что никто ничего не знал.

Обдумываю его слова и медленно киваю.

— Я выясню правду так или иначе. Даже если ради этого придется перебить здесь всех к чертовой матери и начать всё с нуля.

— Если тебе интересно мое мнение, думаю, ты прав. Хэвок точно не способен ее исцелить. А вот ты — да. Сейчас ты для нее тот самый щит, который нужен Лоле. Ей нужен не просто человек, готовый за нее драться, а человек, который сможет защитить ее.

Они уходят к пикапу. Не трачу время, провожая их взглядом. Разворачиваюсь и иду искать свою женщину.

* * *

Нахожу ее возле вольеров. Она сидит на земле, а по обе стороны лежат собаки.

Заметив меня, они тут же напрягаются и глухо рычат, готовые броситься в любую секунду. Но Лола подает команду, и они успокаиваются, отходят к ограде и усаживаются на страже.

Я прекрасно понимаю: одного слова Лолы достаточно, и они без раздумий вцепятся мне в глотку.

— Мне вообще стоит спрашивать, как тебе удалось так быстро завоевать их преданность?

— Это несложно. Они как любые живые существа. Просто хотят, чтобы их любили.

Опускаюсь на траву позади нее и устраиваюсь так, чтобы ее ноги оказались между моими. Обняв Лолу за плечи, притягиваю к себе.

Какое-то время сидим молча. Первым нарушаю тишину.

— Почему ты не рассказала мне?

— А зачем? Разве сейчас это уже имеет значение?

— Еще как, черт возьми, имеет.

— Почему? Потому что теперь я грязная? Испорченная Дриллером и…

Договорить она не успевает. Мгновенно обхватываю ладонью шею и заставляю замолчать. Прижавшись губами к ее уху, тихо произношу слова, которые она должна запомнить раз и навсегда:

— Ты не испорчена, куколка. Ты — бриллиант, который слишком долго прятал свое сияние, чтобы его никто не заметил. Но с этим покончено. Больше никаких пряток. Я не позволю тебе и дальше жить в тени.

Убираю руку с ее шеи, но не отстраняюсь окончательно. Пальцы всё еще касаются кожи, ощущая под ними быстрый, сбивчивый пульс.

— Расскажи мне всё остальное. Я выслушаю каждое твое слово. Клянусь.

Она судорожно втягивает воздух и начинает говорить. Сначала медленно, но стоит прорваться плотине, и поток уже не остановить. Она говорит и говорит, пока не отключается у меня на руках от полного изнеможения. Подняв телефон, лежащий рядом на траве, выключаю запись.

Чем дольше она говорила, тем сильнее внутри разливался ледяной холод. Намеренно отгораживаюсь от эмоций, держу себя в железной узде, не позволяя ярости вырваться наружу и выпустить на волю того монстра, который живет внутри меня. Дриллер заплатит за то, что сделал с ней. А Хэвоку придется подождать своей очереди.

Убрав телефон в карман джинсов, удобнее перехватываю Лолу и поднимаю ее на руки.

Собаки тут же смотрят на меня, явно готовые идти следом. Да и хрен с ними. Сейчас нет ничего дороже и важнее, чем женщина у меня на руках.

— Парни, со мной!

Тихо свистнув, жду, пока они подойдут ближе, и только потом направляюсь к клубному дому.

Задняя дверь оказывается подперта, не останавливаясь захожу внутрь и направляюсь вверх по лестнице к спальням. Навстречу проходят несколько клубных девчонок. Они смеются, стреляют в меня глазами, но мне на это глубоко плевать. Когда прохожу мимо одной из комнат, дверь распахивается, и в коридор выходит Гантер. Увидев Лолу у меня на руках, он резко останавливается.

— Черт, с ней всё нормально?

Склонив голову набок, внимательно смотрю на него. Реакция выглядит искренней, но я еще недостаточно хорошо знаю этих людей, чтобы доверять своим выводам безоговорочно.

— Просто отключилась от усталости. День выдался длинный.

У него напрягается челюсть.

— Хэвок уехал?

Киваю.

— Хорошо. Я понимаю, что теперь он главный босс и всё такое, но его присутствие причиняет ей боль.

— Ей много что причиняет боль, Гантер. Насколько я вижу, эта женщина жила в аду годами, а ни одна сволочь даже не заметила.

Его плечи опускаются.

— Там всё чертовски запутано, но это не оправдание.

— Нет, не оправдание. Сейчас я отнесу ее наверх, а потом созову собрание. Хочу видеть там всех, Гантер. Без исключений. Так что иди и предупреди остальных.

— Сделаю, През.

Опустив взгляд, он замечает собак, терпеливо сидящих у моих ног.

— Хочешь, отведу их обратно на улицу?

— Нет. Здесь полно байкеров, способных защитить этот клуб. Но единственные, кому я готов доверить защиту Лолы, кроме себя самого, — это псы. Они остаются.

Гантер опускает взгляд.

— Я тоже не причинил бы ей вреда, Ганнибал. Клянусь.

— Забавно. Мы, мужики, всё время думаем, что больнее всего бьют кулаки. Только это не так. Больнее всего понимать, что человек кричал изо всех сил, а вокруг были лишь слепые глаза и глухие уши.

Поправив Лолу у себя на руках, поднимаюсь еще на один пролет и направляюсь в комнату, которая когда-то принадлежала Хану. Я приказал полностью ее освободить и перевезти сюда мебель из своего прежнего дома. Если не считать той ночи, когда здесь остались Лола и Милли, комнатой я почти не пользовался, предпочитая проводить ночи рядом с Лолой.

Осторожно укладываю ее на кровать, снимаю обувь и подтягиваю одеяло до плеч. Убрав прядь волос ей за ухо, несколько секунд просто смотрю на нее. Пытаюсь понять, как вообще можно посмотреть на такую женщину и захотеть причинить ей боль. Не понимаю. Я никогда не сторонился насилия, скорее наоборот. Но сама мысль о том, чтобы причинить боль Лоле, настолько отвратительна, что хочется