Первый надрез - Кэндис Райт

Невея выглядит здесь так же естественно, как и везде. Она выглядит величественно, как и подобает королеве. Еще месяц назад рядом с ней я чувствовала бы себя недостойной даже ее тени. Но не теперь.

С этой мыслью расправляю плечи и выше поднимаю голову, отказываясь и дальше уничтожать себя изнутри. Достаточно того, что я столько времени позволяла другим обращаться со мной как с дерьмом. Не хватало еще делать это самой.

— Прости.

Её слова застают меня врасплох.

— За что? Ты ничего мне не сделала.

— Разве? По-моему, это я заняла твое место.

— Ты ничего у меня не забирала. Он сам слишком легко от меня отказался.

— Он не знал, что Дриллер сделал с тобой, Лола. Он думал…

— Не надо, — слова вырываются из меня так резко, будто причиняют боль. Я догадывалась, что Дриллер всё ей рассказал. Наверняка смаковал каждую подробность, одновременно собираясь сделать с ней то же самое. Еще месяц назад я испытала бы мрачное удовлетворение от того, что правда наконец всплыла наружу. А теперь просто хочется, чтобы все, блядь, оставили меня в покое и дали спокойно наслаждаться новым счастьем.

— Не нужно оправдывать Хэвока. И не делай вид, будто на его месте ты бы не дралась до последнего, пытаясь докопаться до правды. Он никогда бы не поверил, что ты способна его предать. Да он, наверное, не поверил бы даже собственным глазам, увидев это лично. Его вера в тебя абсолютна. Знаешь, сколько раз он спросил меня, что произошло? Ни разу. Мужчина, которого я любила. Мужчина, ради которого пожертвовала всем, при первой же возможности отвернулся от меня и позволил одной нести всю вину. Хан сказал, что Хэвок мне изменил, и я сразу поняла, что он врет. Я на сто процентов доверяла своему мужчине, только вот он никогда этого не заслуживал. Всегда знала, что люблю его сильнее, чем он любит меня. И какое-то время меня это устраивало. Просто не понимала, как мало значу для него, пока не увидела, с какой легкостью он от меня отказался. И даже тогда я терпела всё, что делал со мной Дриллер. Каждый удар, каждое нежеланное прикосновение, каждое брошенное в лицо оскорбление. Потому что мое молчание защищало Хэвока. Только вот он хоть что-то сделал, чтобы защитить меня?

— Он был в тюрьме, Лола, — мягко напоминает она. — Я не говорю, что это оправдание. Просто всё было не так просто…

Поднимаюсь и разглаживаю юбку, прежде чем посмотреть ей в лицо.

— Может, в твоей истории он и герой, Невея, но в моей — злодей.

Разворачиваюсь, собираясь уйти, и замираю, увидев Хэвока. Он стоит неподвижно, стиснув кулаки по бокам, лицо искажено яростью.

Прежде чем успеваю себя остановить, делаю шаг назад и спотыкаюсь о скамью. Невея тянется ко мне, пытаясь удержать, но в следующую секунду рядом уже Хэвок и его руки смыкаются на моих плечах.

Я цепенею. Воздух застревает в легких, пока я инстинктивно жду удара.

— Я бы никогда тебя не ударил, Лола. Ты, черт возьми, это знаешь! — почти рычит он.

И прежде чем успеваю хоть что-то сделать, Хэвока резко отрывают от меня и швыряют на землю, а в следующую секунду я уже оказываюсь в объятиях Ганнибала.

— Я держу тебя, куколка. Никто тебя не тронет. Клянусь.

Из груди вырывается судорожный всхлип. Вцепляюсь пальцами в кожаный жилет Ганнибала так, словно от этого зависит моя жизнь.

— Еще раз к ней прикоснешься — и мне плевать, президент ты или нет, я тебя выпотрошу, — рычит Ганнибал.

Поднимаю на него взгляд и едва заметно качаю головой — не хочу, чтобы у него были проблемы.

— Я в порядке, — выдыхаю, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь сдержать слезы.

— Блядь. Блядь! — ревет Хэвок, а потом с размаху бьет кулаком по столу.

Я вздрагиваю от каждого удара, пока Невея не обнимает Хэвока, и только тогда он наконец успокаивается. Взгляд, который он на меня поднимает, выворачивает всё внутри. Но в нем нет злости. Только ненависть к самому себе и беспощадное самоосуждение. Я знаю этот взгляд, потому что когда-то именно его видела в зеркале каждое утро. Не могу сказать ему, что всё нормально. Потому что это не так. Если он приехал за прощением, то ошибся адресом. Может, это мелочно с моей стороны, но пошел он к черту. Как я вообще должна его простить, если до сих пор не могу простить саму себя?

Наверное, сейчас я должна быть выше этого, да? Должна простить его. Ради себя, если не ради него. Но нахер всё. Никто не имеет права требовать моего прощения. Я бы с удовольствием вырезала его из своей жизни огромными ножницами, если бы только могла.

Несколько секунд никто не произносит ни слова. Как всегда, когда нужно сказать самое важное, слова вдруг подводят.

Он не может вернуться назад и изменить прошлое. А я не могу подарить ему прощение, которое поможет ему жить дальше. Мы застряли в каком-то изломанном тупике, где ни один из нас не способен победить.

— Прости меня, — шепчет он.

И, Господи, помоги мне, я верю ему. Только этого всё равно недостаточно.

Высвобождаюсь из объятий Ганнибала и направляюсь к дому, который когда-то был нашим. К дому, ставшему для меня адом. Резко распахнув дверь, вхожу внутрь и жду, пока остальные последуют за мной. Невея что-то тихо говорит Хэвоку, но я не разбираю слов из-за шума крови в ушах.

Останавливаюсь в коридоре, и взгляд сам собой цепляется за эту проклятую стену.

И прежде чем успеваю остановить себя, слова начинают литься наружу. Я выпускаю всю эту боль, пока она окончательно не сожрала меня заживо.

— В тот день ты ответил на звонок Хана и уехал раньше, чем я успела тебе сказать. Мне было так страшно. Я уже чувствовала, как медленно угасаю… — сглатываю, пытаясь унять дрожь в руках. — Если бы я знала, что ты уедешь в тот день и больше никогда не вернешься, возможно поступила бы иначе. Но в этом и проблема запоздалого понимания, да?

Поворачиваюсь к Хэвоку, одновременно чувствуя, как Ганнибал подходит ближе ко мне.

— Я ждала тебя. Но на следующий день пришел Дриллер. И в тот ужасный момент я подумала, что с тобой что-то случилось. Что тебя ранили, что тебя у меня отняли. А потом, когда выяснилась правда, я почти пожалела, что это оказалось не так. Раз за разом ты выбирал клуб вместо меня. Но это было уже за гранью того, к чему