Первый надрез - Кэндис Райт

— Хочешь сходить посмотреть наш новый дом?

Она тут же поднимается с кресла, кладет планшет и книгу на сиденье и подходит ко мне.

— Конечно.

— Мик, найди кого-нибудь из проспектов, и пусть закончит список, который начала Милли. Чтобы это место вообще можно было назвать медкабинетом, сюда еще нужно завезти до хрена всего.

— Я сам могу закончить, — пожимает плечами Мик. — Всё равно собирался просто прокатиться.

— Сто пятьдесят восьмая страница. И не забудь добавить две полностью укомплектованные аптечки первой помощи, — подсказывает ему Милли.

Ухмыляюсь.

— Ну, ты слышал, женщина всё сказала. Кстати, раз уж об этом заговорили… Ты мою старушку не видел?

— Видел. В последний раз она была в комнате отдыха.

— Спасибо, брат.

Я киваю Милли.

— Ребенок, пошли. Найдем Лолу и посмотрим, захочет ли она поехать с нами.

Мы спускаемся вниз, но комната отдыха оказывается пустой.

— Есть идеи, где она может быть?

— Может, на кухне. Трейси напекла печенья, и Лола сказала, что малышу оно понравилось.

— Малышу, значит?

Милли расплывается в улыбке и тут же отводит взгляд.

Мы направляемся к кухне, но по дороге попадаются Север и Мад.

— Лолу ищешь? — спрашивает Мад.

— Ага. Не видел ее?

Он машет рукой, предлагая следовать за ним в главный зал клуба. Останавливаюсь возле бильярдного стола, и Милли с размаху врезается мне в спину, когда замечаю Лолу.

— Прости, — шепчет Милли.

Но я почти ее не слышу. Всё внимание приковано к моей женщине. Свернувшись калачиком посреди дивана, Лола крепко спит.

Ее заботливо укрыли пледом. Ноги покоятся на бедре Байта, который сидит рядом, уткнувшись в ноутбук и пытаясь расшифровать бухгалтерскую книгу. А ее голова лежит на плече Гантера.

— Жаловалась, что спина болит, — усмехается Мад. — Байт заставил ее прилечь. И буквально через минуту она уже отключилась.

— С ней всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Милли.

— Да. Просто устала. Всё время забывает, что вообще-то выращивает внутри себя целого человека, — перевожу взгляд на дочь. — Может, дадим ей еще немного поспать и сами съездим посмотреть дом?

Милли кивает. Оборачиваюсь к Маду и Северу.

— Скажите Байту и Гантеру, куда мы поехали, если она проснется.

— Сделаем, През.

Вывожу Милли на улицу и специально замедляю шаг, чтобы идти рядом с ней.

— Вообще-то хотел с тобой поговорить.

Она мгновенно напрягается и даже на секунду замирает на месте. Слегка подталкиваю ее локтем.

— Ничего плохого, Милли. Просто до меня кое-что дошло только после разговора с Лолой. Иногда я всё-таки редкостный дебил.

Она тут же фыркает от смеха и начинает хохотать.

— Да-да, посмейся. Только запомни мои слова на будущее: когда начнешь встречаться с мальчишками, помни — они идиоты. Так что никогда сама на них не вешайся. Лучше сразу кидайся камнями.

— Думаю, советы по отношениям лучше оставить Лоле, — тихо замечает Милли.

— А еще лучше — вообще пока не думать об этом.

Она закатывает глаза, но спорить не начинает. И я решаю на этом тему закрыть.

До всего этого еще несколько лет. Девочки ведь не начинают встречаться раньше двадцати, верно?

— В общем, я пытаюсь сказать, хотя получается у меня хреново, что твоя мама пиздец как тебя любила. Перед ее смертью я ездил к ней. И она рассказывала, какая ты чертовски потрясающая девчонка. Говорила, что считает себя счастливицей, потому что ей выпала честь быть твоей мамой столько лет. И что у нее сердце разрывается от того, что приходится тебя оставить. Ты должна знать одну вещь: если бы существовал хоть какой-то способ остаться рядом с тобой, она бы осталась. Ты была для нее целым миром. И, как она сама сказала, самым невероятным подарком, который я когда-либо мог получить, — провожу рукой по волосам. — Черт, мне жаль, что ты ее потеряла, Милли. Но я очень рад, что теперь ты здесь.

Мы идем рядом молча. Пытаюсь придумать, что еще сказать, но вдохновляющие речи — вообще не по моей части. Блядь. Лучше бы я вообще не открывал рот.

Уже собираюсь ляпнуть хоть что-нибудь — абсолютно что угодно, — когда вдруг чувствую, как ладонь Милли осторожно скользит в мою руку. Я тут же захлопываю рот.

Моргнув, опускаю взгляд на наши переплетенные пальцы. Она продолжает смотреть прямо перед собой и идет как ни в чем не бывало. Но я вижу, как она напряжена.

Как ждет моей реакции.

Поэтому делаю единственное, что приходит в голову. Сжимаю ее ладонь в ответ и больше не отпускаю.

До самого дома мы идем молча. У входа нас уже ждет Крис. Стоит Милли его заметить, как она тут же высвобождает руку и прячет ее в карман толстовки. И мне тут же хочется вырубить этого мудака.

— Ганнибал, рад тебя видеть.

Он протягивает мне руку, но я демонстративно игнорирую. После того как держал Милли за руку, прикасаться к его ладони совершенно не хочется.

— Мик сказал, что вы закончили, — бурчу я.

Улыбка на мгновение соскальзывает с его лица, но он быстро берет себя в руки.

— Да. Осмотритесь, если найдете какие-то недочеты, сообщите. Я подожду снаружи.

— Ага.

Хватаюсь за ручку, распахиваю дверь и отступаю в сторону, пропуская Милли вперед

— Ничего себе…

Захожу следом и тоже оглядываюсь по сторонам.

Дом впечатляет. Почти четыре тысячи квадратных футов — более чем достаточно для нас троих и растущей семьи.

— Пять спален и четыре ванные комнаты. Наверху — большая спальня на мансардном этаже. На основном этаже еще три спальни и две ванные. И еще одна спальня с собственной ванной в цоколе.

— Разве раньше здесь жил не один человек?

— Жил.

Именно в такие моменты понимаешь, что признаки были всегда. Просто никто не захотел их замечать.

Она проходит через просторную гостиную, минует огромный камин и опускается на большой угловой диван напротив него.

— Сюда точно нужен телевизор. Я вообще никогда не встречала людей, у которых нет телевизора.

— Купим.

Она снова поднимается и идет дальше через обеденную зону с большим столом на шесть персон, затем направляется на кухню. Оглядываю кварцевые столешницы, массивный остров посреди кухни и невольно надеюсь, что Лоле здесь понравится.

— В цоколе еще есть спортзал и прачечная. Но, подозреваю, тебе сейчас гораздо интереснее увидеть свою комнату?

Она кивает. Иду впереди и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Пройдя по коридору, останавливаюсь у третьей двери слева и распахиваю ее.

Милли входит внутрь, останавливается прямо посреди комнаты и потрясенно ахает.

— Святое дерьмо! Это правда моя комната?

— Следи за языком. И да, конечно твоя. На кой черт мне фиолетовая спальня?

Она