Первый надрез - Кэндис Райт

— Твой папа уехал помочь людям из материнского отделения. Одну из старушек похитили, и им нужна его помощь.

Милли тут же садится на кровати. На ее лице появляется тревога.

— Но с ним ведь всё будет хорошо?

Черт. Молодец, Лола. Девочка только что потеряла одного родителя, а ты уже заставляешь ее переживать, не потеряет ли она второго.

— Поверь, за Ганнибала я не переживаю. В любой комнате именно его боятся больше всех. Никто не рискнет с ним связываться.

Она заметно расслабляется, и на ее лице появляется робкая улыбка.

— Мне просто будет спокойнее, если мы ненадолго поедем в клуб. Только пока твоего папы нет дома. Ему тоже будет легче, если не придется переживать за нас.

Милли прикусывает губу, но всё же кивает.

— Хорошо. Только соберу пару вещей и спущусь вниз.

С облегчением выдыхаю.

— Спасибо, Милли.

Она дарит мне еще одну неуверенную улыбку, слезает с кровати и тянется за сумкой. Оставив ее собираться, спускаюсь на кухню. На столе оставляю записку для Ганнибала, чтобы он знал, где нас искать. Затем достаю из холодильника пару бутылок воды, несколько злаковых батончиков и убираю их в сумку. Как раз в этот момент по лестнице сбегает Милли. На ней рваные черные джинсы, кеды Vans и огромный черный свитшот, в котором ее худенькая фигура кажется еще меньше. На груди фиолетовыми буквами выведено: «Я здесь не работаю».

Невольно усмехаюсь и киваю в сторону двери.

Закинув сумку на плечо, Милли выходит на улицу и ждет меня, пока я запираю дом.

— То есть они не будут против, если мы придем?

Пожимаю плечами.

— Против тебя — точно нет. Всем любопытно на тебя посмотреть.

Она бросает на меня взгляд.

— Мне ведь не придется поддерживать светскую беседу?

— Нет. Можешь сидеть в уголке и читать книгу. Или посмотреть фильм в кинозале. Да хоть устроить набег на кухню, если захочешь. Ты же клубная принцесса. Никто тебе слова не скажет.

Пока мы идем дальше, Милли молчит, но я буквально слышу, как у нее в голове крутятся шестеренки.

— Тебе здесь нравится? — наконец нерешительно спрашивает она.

— Не бойся меня обидеть, Милли. Если мне будет некомфортно отвечать на какой-то вопрос, я просто не стану этого делать. Не хочу, чтобы рядом со мной ты боялась быть собой, хорошо? Ну, если только ты не законченная клептоманка. Байкеры не любят, когда у них воруют, — подмигиваю я.

— Пф-ф. Клептомания уже давно не в моде. Сейчас все крутые дети занимаются поджогами, — парирует она.

Я смеюсь.

— Отлично. Тогда напомни купить тебе спички. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обделенной.

Она тихо хихикает. Этот звук привлекает внимание Смоки, который тут же трусцой несется к нам, так яростно размахивая хвостом, что кажется, еще немного и взлетит.

Заметив его, Милли резко останавливается. Но Смоки сейчас не до нее. Всё его внимание сосредоточено на мне. Он с размаху утыкается мне в ноги, едва не лишая равновесия.

— Уф, ну и туша ты здоровенная, — ворчу, наклоняясь, чтобы потрепать его по голове. Киваю в сторону пса.

— Милли, познакомься. Это Смоки. Его брат Бандит где-то поблизости. Они у нас сторожевые псы, но вообще-то еще и мои друзья. Только никому не рассказывай, — заговорщически шепчу я.

Она осторожно протягивает руку и гладит собаку.

— У нас дома нельзя было иметь собаку. У мамы была аллергия, — проведя пальцами по густой шерсти, Милли поднимает на меня печальный взгляд. — Получается, теперь можно?

— Может, пока просто побалуешь вниманием Бандита и Смоки, — мягко отвечаю я.

Она рассеянно кивает, продолжая гладить Смоки. Внезапно его уши настораживаются, и он резко поворачивает голову в сторону. Спустя секунду пес уже несется через весь двор выяснять, что привлекло его внимание.

Поплотнее запахнув кардиган, я киваю в сторону клуба.

— Пойдем. На кухне обычно есть горячий шоколад, а мне сейчас ужасно хочется именно его.

— От горячего шоколада я бы тоже не отказалась, — соглашается Милли.

Не успеваем подойти к двери, как она распахивается. На крыльцо, громко хохоча над какой-то шуткой, буквально вываливаются две клубные девчонки. Следом выходит Снупи. Облизнувшись, он провожает взглядом их короткие юбки, которые почти ничего не скрывают.

— Сейчас это прозвучит ужасно, но некоторые вещи, которые ты здесь увидишь, лучше не пересказывать мисс Тейлор.

Милли смотрит на меня несколько секунд, а потом неожиданно для нас обеих смеется. Снупи замечает нас, хмурится и направляется в нашу сторону.

— Что происходит?

— Хэвок звонил Ганнибалу. С Невеей что-то случилось. Он поехал помочь.

Он прищуривается, явно понимая, что я недоговариваю.

— Не знаю, что именно происходит, но знаю, что без Дриллера там не обошлось. И мне показалось, что здесь нам будет безопаснее.

На его лице появляется понимание.

— Скажу ребятам, что у нас компания, чтобы не травмировать ребенка Ганнибала на всю жизнь. А потом посмотрю, чем вас накормить. Голодные?

Милли отвечает раньше, чем успеваю открыть рот.

— Всегда. Лола сказала, что у вас еще и горячий шоколад есть?

Снупи переводит взгляд на меня, и выражение его лица неожиданно смягчается. Правда, понятия не имею почему.

— По-моему, она права. Дайте мне пару минут, и проверим.

Развернувшись, он скрывается внутри клуба. Трейси и Мэй снова взрываются смехом. Оглядываюсь и замечаю, что они смотрят в нашу сторону и о чем-то оживленно шепчутся, время от времени указывая на Милли.

Прищурившись, складываю руки на груди.

— Мэй, хочешь что-то сказать?

Она фыркает.

— Это ты сейчас со мной разговариваешь? А я думала, ты слишком хороша для таких, как мы.

— С чего ты вообще это взяла? Когда я хоть раз дала тебе повод так думать?

— Ты приходишь сюда и ни с кем не разговариваешь. Игнорируешь нас или уходишь, как только мы появляемся. Всё время сидишь, уткнувшись в книгу, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. А теперь ты еще и старушка Ганнибала, что делает тебя королевой улья. Только как можно править ульем, если ты нас всех так ненавидишь?

— Не хочу обсуждать это при Милли, — тихо отвечаю, пока Трейси пытается утащить Мэй обратно.

— Ну конечно. Как типично, — выплевывает та.

— Всё нормально, Лола. В школе я и похуже слышу.

Милли делает шаг ближе и встает рядом со мной так, словно собирается меня защищать.

Блядь. Запрокидываю голову к небу, пытаясь набраться терпения, а потом медленно выдыхаю. Ну что ж. Раз уж начала, останавливаться поздно.

— Я никого из вас не ненавижу. Ну, кроме Рэйзл. Она была той еще стервой.

Трейси фыркает,