Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

Сквозь дурноту я услышала голоса:

- Всё хорошо, хорошо, господин виконт, дайте-ка мне.

Голос Кармы прозвучал мягко и заботливо: — Деточка, давай-ка я помогу тебе. Она приподняла мою голову. К моим губам поднесли кружку с прохладной водой. Я сделала два больших глотка, ощущая, как жидкость медленно проникает в пересохшее горло, принося долгожданное облегчение.

— Что со мной? — с трудом приподнявшись, опираясь на руку старушки, произнесла я, обводя взглядом встревоженные лица мужчин и обеспокоенную сестру.

В обмороке ты, деточка, была. Немудрено, не каждый может выдержать такое зрелище, — ответила мне Карма, содрогнувшись.

Вид был поистине ужасным, но я уже сталкивалась с подобным в другом мире. Мне приходилось бывать в морге и присутствовать на вскрытиях. Да, я испытывала лёгкую дурноту, но никогда не теряла сознание.

Я кивнула.

— Где мы? — спросила я, принюхиваясь и стараясь сохранять спокойствие.

— Мы уже в доме, на кухне, — ответила Клэр, присев со мной рядом.

— Шут на месте?

— Да, ведёт беседу с шевалье, виконт и граф ждут от него сигнального знака. И только она договорила, как послышались крики и пронзительный свист Шута.

Николас с Арманом, обнажив шпаги, ринулись из кухни.

Мой взгляд метнулся по помещению, скользнув по стенам, шкафам и полкам, прежде чем остановиться на большом деревянном столе, где в строгом порядке лежали разделочные ножи. Вскочив, несколько минут я стояла неподвижно, борясь с головокружением и пытаясь восстановить равновесие. Затем, словно ведомая невидимой силой, я схватила со столешницы самый длинный и острый нож. Пальцы сжались на рукоятке. Твёрдым, решительным шагом я направилась к двери, за которой только что скрылись мужчины.

— Куда ты собралась, глупая? — донёсся вслед за мной встревоженный голос Кармы.

— Я с тобой, — внезапно выкрикнула Клэр, её голос дрожал от решимости и возбуждения.

Не обращая внимания на причитающую ведьму, мы выскочили в коридор и побежали на звуки борьбы и отборной брани.

В гостиной царил хаос. Воздух наполняли звон стали, крики боли и запах свежей крови. Тела павших усеяли пол, их лица искажены предсмертной агонией. Граф, с яростным блеском в глазах, сражался на шпагах с массивным противником, чьи мускулы перекатывались под одеждой. Виконт и шевалье, словно тени, кружили вокруг, их движения были точны и смертоносны. Двое мужчин из окружения Шута, с жестокими ухмылками на лицах, добивали раненых, не оставляя им ни малейшего шанса на спасение.

Мы остановились в широком проёме, который, словно трещина в пространстве, разделял коридор и помещение, где бушевал ожесточённый бой.

— Ещё немного, и всё будет кончено, дамы. — послышался голос Шута откуда-то сбоку. Я обернулась в ту сторону, откуда раздался голос. Карлик стоял, вальяжно облокотившись на арочный проём, и равнодушно взирал за происходящим.

Вдруг шевалье внезапно воскликнул: — А вот и мои дорогие племянницы! Наконец-то все в сборе! — его голос прозвучал резко, почти театрально, он сделал стремительный выпад в сторону виконта, который от неожиданности его возгласа на мгновение потерял равновесие, шпага вошла Николасу чуть ниже плеча. Шевалье резко оттолкнул его ногой в нашу сторону.

Я вскрикнув кинулась к виконту, подставляя ему своё плечо.

— Стоять! — приказным тоном закричал шевалье бегущего на него графа и, выставив вперёд шпагу, медленно стал продвигаться к двери, истерично смеясь, сверкая безумными глазами. Арман остановился на полпути, оценивая обстановку.

Дюссолье продолжал хохотать, опустив шпагу вниз, перебирая другой рукой висевшие амулеты на его груди. Мы все замерли, уставившись на него.

— Он и в правду безумный, — прошептал Шут и встал впереди нас с виконтом, внимательно всматриваясь в беснующегося дядюшку.

Всё дальнейшее происходило как в замедленной съёмке, где каждый миг растягивался, обнажая мельчайшие детали.

Дюссолье застыл, его лицо окаменело, а глаза вспыхнули торжеством, словно он ожидал этого мгновения всю свою жизнь. Одним резким движением он сорвал два шнурка с амулетами, висевших у него на шее, — один с металлическим блеском, другой с мерцающей вязью символов. Шпагу он отбросил в сторону, как ненужную игрушку.

Сжав один амулет в руке, другой он занёс над головой, словно готовясь к броску, который должен был изменить ход событий. Его взгляд был прикован к виконту, словно тот был единственной целью в этом мире. Губы шевалье зашевелились, произнося слова на непонятном языке, которые сначала звучали едва различимо, как шёпот ветра. Но с каждым мгновением голос становился всё громче, наполняясь силой и решимостью.

На последнем слове, произнесённом с яростью и торжеством, Дюссолье метнул амулет в Николаса. Воздух разорвался от звука броска, одновременно с этим действием за спиной шевалье распахнулась дверь, Дюссолье потерял равновесие от удара, его тело качнулось вперёд, и амулет, изменив траекторию полёта, врезался в Шута, который стоял застывши от удивления.

Шут, не ожидавший такого поворота событий, отшатнулся, его лицо исказилось смесью боли и изумления. Амулет, словно живой, вонзился в его грудь, и в тот же миг его поверхность вспыхнула ослепительным светом, на мгновение лишив всех присутствующих способности видеть. Воздух наполнился гулом, похожим на отдаленный раскат грома, который смешался с глухим звуком падающих тел.

В наступившей тишине раздался громкий возглас: «Чёрт возьми, что здесь происходит?»

Я проморгалась, и зрение прояснилось. В дверном проёме стоял Луи — его внушительная фигура заполняла весь проход. За ним виднелись Арджун и нянюшка, их лица тоже выражали крайнее удивление и тревогу. Луи переводил взгляд с меня на остальных в полном недоумении.

Я рассеянно пожала плечами и скосила взгляд на шевалье, который без движения лежал распластавшись на полу. Вдруг по его телу прошла дрожь, как будто через него пропустили ток, он распахнул глаза и стал лихорадочно ощупывать свою грудь. Видимо, так и не найдя, что искал, он облегчённо выдохнул и сел. Посмотрел на нас, усмехнулся, прищурив один глаз, и тут же неожиданно побледнел, резко вскочил и кинулся к бездыханному телу Шута.

— Он что, убил меня, убил? — дядюшка тряс тело карлика, тихо подвывая. Потом он замер и, отшатнувшись от Шута, стал лихорадочно ощупывать себя со всех сторон, приговаривая:

— Как, я ничего не понимаю, не понимаю.

Луи первым пришел в себя и стремительно бросился к шевалье, грубо заломив ему руки за спину.

— Вяжите его, пока он окончательно не пришел в себя! — громко выкрикнул он, обращаясь к Косому и Плуту.

Эти двое мгновенно подчинились. Плут, не теряя ни секунды, схватил витые подхваты штор, которые висели на окне, и с