Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

Мы вернулись в гостиную, где Косой и Плут уже успели навести относительный порядок и освободить комнату от погибших. Их движения были точными и выверенными, словно они занимались этим всю жизнь. Косой аккуратно сложил окровавленные тряпки в ведро, а Плут методично собирал разбросанные по полу обломки мебели.

Слуга шевалье, бледный и дрожащий, усердно оттирал каменный пол, смывая последние следы пролитой крови. Его движения были механическими, почти автоматическими, как будто он выполнял свою работу, чтобы отвлечься от ужаса, произошедшего здесь, и не смотреть на связанного шевалье, лежащего на полу.

Я быстрым шагом приблизилась к виконту. Он лежал на диване, его взгляд был затуманен, а губы едва заметно кривились в слабой улыбке.

— Арджун, — обратилась я к лекарю, стоявшему рядом, — вы осмотрели месье виконта?

Арджун кивнул.

— Рана глубокая, — сказал он, подходя ближе.

Я быстро сняла с плеча Николаса пропитанную кровью холщовую повязку. Под ней зияла рваная рана, проходящая насквозь. Края были неровными, а кровь продолжала сочиться.

— Плечо проколото насквозь, — продолжил Арджун, его голос звучал спокойно, — жизни господина виконта ничего не угрожает.

Николас лежал неподвижно, его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Он был слаб от потери крови, но его состояние не внушало паники. Рана не выглядела смертельной, но требовала тщательного ухода.

— Нужно наложить швы, — решила я, не отводя взгляда от раны.

Арджун молча кивнул и достал из сумки необходимые инструменты. Я с уважением посмотрела на лекаря. Всё, что мне требовалось, было у него в наличии.

Я тщательно очистила рану, действуя максимально осторожно, чтобы минимизировать боль. Николас стиснул зубы и напрягся, но не издал ни звука. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он пытался сдержать любые проявления слабости. Я наложила два аккуратных шва.

Карма, сидя на корточках рядом с диваном, внимательно наблюдала за мной. Её взгляд был спокойным и сосредоточенным, словно она видела нечто большее, чем просто рану.

— Катрин, — тихо сказала она, её голос звучал уверенно и мягко, — рана заживёт быстрее, если я принесу свои травы. Они обладают особыми свойствами. — И она многозначительно посмотрела на меня.

— Это было бы замечательно, — ответила я, поняв, на что она намекает, и благодарно улыбнулась. — Спасибо, Карма.

Она кивнула. Я подозвала к нам Луи, который уже вернулся с докладом, что дело сделано.

— Свози, пожалуйста, мадам Карму до её дома, — сказала я, — и привези её обратно, когда она будет готова.

Луи решительно шагнул вперёд, протягивая руку пожилой женщине, чтобы помочь подняться, и они вместе быстро покинули гостиную.

Я прикрыла глаза и опустилась в кресло, ощущая, как усталость наваливается на меня тяжёлой волной.

Клэр нарушила тишину, вдруг спросив: «А с этим что будем делать?»

Вслед за её словами раздался жалобный стон шевалье, словно он пытался привлечь наше внимание к своему положению. Я с трудом разлепила веки, и мой взгляд упал на дядюшку, который, казалось, прожигал меня глазами, полными мольбы.

— Нужно развязать его, — произнесла я с лёгкой усмешкой. Я поднялась на ноги и направилась к нему, стараясь не обращать внимания на косые взгляды Косого и Плута, в которых читалось явное недоверие и недоумение.

— Развязывайте, — бросила я, махнув им рукой. Мои слова прозвучали решительно. Я наблюдала, как бурные эмоции на лице шевалье сменяли друг друга: от неверия и страха до надежды и радости.

- Ну что, господин Шут, хоть во всё произошедшее и трудно поверить, но вас можно поздравить, вы теперь не карлик на побегушках папаши со Двора чудес, а шевалье Дюссолье, состоящий на службе самого короля.

Освобождённый Шут сидел на полу и некоторое время растерянно водил глазами по всем присутствующим. Вдруг его лицо озарила довольная улыбка, и он хитро прищурил один глаз.

- Не знаю, как и что это было, но такое положение дел мне, несомненно, нравится больше, дорогая племянница, - вдруг выдал он и, вскочив, стал комично раскланиваться, приговаривая: - Прошу любить и жаловать, господа, шевалье Дюссолье.

- Прошу вас, не надо меня называть племянницей, с этим словом у меня весьма неприятные ассоциации, - сказала я, передёрнув плечами, но всё же улыбнулась.

- А меня можно! - воскликнула Клэр, подбежав к шевалье-Шуту и взяв его под руку, смеясь, сделала с ним очередной поклон.

- Я бы так не радовался на вашем месте, вся ответственность за злодеяния Дюссолье ложится теперь на вас, месье, - произнёс граф угрюмо, смотря на них.

От слов Армана все мы замерли в напряжении. Клэр перестала смеяться и застыла на месте.

— Арман, если бы не Шут и его друзья, мы бы не справились, — воскликнула она, её голос дрожал от волнения. — Нет, так не пойдёт, надо что-то придумать, то, что натворил наш дядька, это же прямой путь на эшафот.

Шевалье-Шут нервно сглотнул.

— Его сиятельство, несомненно, погорячились, — произнёс виконт, с трудом принимая сидячее положение на диване и морщась от боли. — Но мы можем изменить ситуацию так, чтобы всё выглядело, будто вот этот человек, — он указал рукой на Шута, — разоблачил целую сеть преступников, занимающихся убийствами и грабежами. Он продемонстрировал незаурядный интеллект и несгибаемую храбрость, своевременно вмешавшись и освободив племянниц из плена.

-Одна из них, к слову, находилась под вашим попечительством, Арман. — Он посмотрел многозначительно на графа, продолжив: — Недопустимо, чтобы преступления, совершенные близким родственником девушек, оставили хотя бы малейший след на репутации Клэр и Катрин. И мы с вами, дорогой друг, подтвердим всё это перед королём как свидетели.

Граф, выслушав виконта, задумчиво взглянул на Клэр, которая стояла, сложив руки на груди в умоляющем жесте. Строгая складка между его бровями разгладилась, и он, улыбнувшись, сказал:

— Вы правы, Николас. Эти страшные события никоим образом не должны коснуться наших дам.

Клэр, радостно вскрикнув, бросилась к Арману и, обвив его шею руками, поцеловала.

Шут расслабился и, воздев руки к потолку, громко произнёс:

— Благодарю, Господи, за дарованную мне новую жизнь и моё новое тело. Потом, поклонившись каждому из нас, добавил: — Клянусь, господа, всеми святыми, я вас не разочарую.

25

Мы были в пути уже около суток, преодолевая бескрайние километры, увязая в однообразных пейзажах. Наш караван, выстроившийся в длинную цепочку, производил внушительное впечатление: две кареты, тюремный фургон, больше напоминавший передвижной ящик на колёсах, в котором