Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

Я некоторое время молчала, пытаясь сформулировать мысли. Знала, что этот разговор неизбежен, но сейчас, когда его глаза смотрели на меня с такой теплотой и нежностью, вся решимость высказать всё, что я думаю о браке, растворилась, как утренний туман.

— Николас, — произнесла я, с трудом подбирая слова и избегая его взгляда. — Вы мне очень дороги, я испытываю к вам глубокие чувства и, возможно, однажды вы станете моим мужем. Но сейчас... не время.

С этими словами я пришпорила коня, стремясь как можно быстрее оставить его позади.

— Катрин, я вас чем-то обидел? — крикнул он мне вслед, его голос дрожал от тревоги и сожаления. — Да подождите, объясните, прошу вас, — сказал он мне, сравнявшись с моим конём.

— Месье, что тут объяснять. Я твёрдо знаю, чего хочу. Свобода — это не просто слово для меня, это жизненная необходимость. У меня есть амбиции, которые требуют реализации, и я не могу позволить им угаснуть. Я мечтаю открыть лечебницу, вернуть былую славу нашему поместью и наладить добычу самоцветов. Это лишь часть моих планов, которые я намерена воплотить в жизнь.

-Брак и дети — это обязательства, которые в данный момент не входят в мои приоритеты. Я понимаю, что это может показаться странным или эгоистичным, но я не могу жертвовать своими мечтами ради замужества.

Виконт некоторое время ехал молча, обдумывая мои слова.

— Почему вы думаете, что, выйдя за меня замуж, вы лишитесь всего того, что цените в своей жизни? — наконец заговорил он, его голос звучал мягко, но с ноткой твёрдости. — Я предлагаю вам не просто руку и сердце, а свою любовь, поддержку во всех ваших начинаниях. Мы с вами так похожи, Катрин. Вы — живая, умная, непредсказуемая. Вы знаете и умеете столько, что с моей стороны было бы преступлением лишить вас этого. Я хочу, чтобы вы продолжали жить так, как вы привыкли, и чтобы рядом с вами был человек, который будет ценить вас такой, какая вы есть.

Я бросила на него нарочито лукавый взгляд, прищурившись так, что в уголках глаз собрались моршинки, и произнесла с лёгкой иронией в голосе:

— Если всё, что вы сказали, действительно правда... — Я сделала паузу, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше. — Видите тот лесок на горизонте? — Я указала вдаль. — Когда он останется позади, и вы догоните меня там, я скажу вам то, что вы так жаждете услышать.

С этими словами я звонко рассмеялась, наслаждаясь его замешательством, и, не теряя времени, что есть силы пришпорила лошадь. Ветер сорвал мою шляпу, разметав мои рыжие волосы, а сердце бешено застучало в груди. Пусть догонит, если сможет.

Виконт настиг меня на полпути от обозначенной мной точки. Его конь, словно чувствуя близость цели, рванул вперёд и, преодолев разделявшее нас расстояние, оказался почти вплотную к моему. Николас, не теряя ни мгновения, наклонился в мою сторону, его руки, сильные и уверенные, обхватили мою талию. В следующий миг он рванул меня вверх, и я оказалась в его седле, прижатая к его торсу. Его глаза пылали пламенем возбуждения, когда он прорычал: «Моя» и впился в мои губы горячим поцелуем.

Я услышала, как сквозь пелену сладостного дурмана пробивается чей-то голос.

— Мадам! — Голос стал ближе.

— Мадам, ваша сестра!

Мы с виконтом замерли, словно пойманные врасплох. Его дыхание было тяжелым, а мое — сбивчивым. Мы медленно отстранились друг от друга, разрывая сладостное сплетение наших губ.

В воздухе повисло напряженное молчание. Я чувствовала, как реальность постепенно возвращается, вытесняя туман страсти.

Гвардеец несся к нам, как смерч, его лицо искажала тревога. Он резко осадил коня, заставив его взвиться на дыбы, и, тяжело дыша, едва не задыхаясь, выкрикнул: «Мадам! Вашу сестру убили!» Эти слова обрушились на меня, как гром среди ясного неба, разорвав тишину и заставив мир вокруг застыть... Сердце сжалось, словно его стиснули ледяные тиски.

-Что вы несёте, сударь, буквально полчаса назад с ней было всё хорошо, — сказал виконт и ободряюще меня приобнял.

— Арестованный, который был под стражей, вдруг попросился до ветру. Мы остановили караван, чтобы он мог сделать свои дела. Но когда месье вернулся из леса, он выхватил кинжал у стражника, сопровождавшего его, и набросился на мадмуазель, выкрикивая: «Я вам докажу, что они ведьмы!»

Николас, не произнеся ни слова, резко развернул коня. Его шпоры с силой вонзились в бока животного, посылая его в стремительный галоп к месту стоянки.

— Клэр! — в отчаянии крикнула я, соскакивая с лошади и подбегая к распростертому на земле телу сестры. Её платье, пропитанное кровью, облепило грудь. Рядом, крепко держа её за руку, лежал наш дядька. Их глаза были широко раскрыты, и в них застыло остекленевшее выражение, направленное в небо.

Я рухнула на колени, не веря своим глазам. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Слёзы градом хлынули из глаз, когда я наконец осознала, что произошло.

— Клэр, сестричка... — зарыдала я.

— Мадам, она жива, — сказал Арджун, присевший рядом со мной, шёпотом. Он старался говорить спокойно, хотя в его голосе всё равно сквозила паника. — Её нужно срочно перенести в карету, вам надо знать, что произошло, но без посторонних ушей.

— В вашей карете ваша нянюшка и Карма, знахарка, знает, что делать, — Я посмотрела на него взглядом, полным надежды, быстро закивав головой. Лекарь подал мне руку, помогая подняться, и в его глазах мелькнула тень сочувствия. Виконт, не отходивший ни на шаг, жестом приказал перенести мою сестру. В этот момент я окинула взглядом толпу вокруг, задержавшись на графе, застывшем в растерянности. Его лицо, обычно такое сосредоточенное и надменное, сейчас выражало смесь шока и недоумения. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев.

— Как вы могли это допустить? — мой голос дрожал от ярости и отчаяния. — Вы высокомерный, бесчувственный, холодный человек! Это всё из-за вас! Из-за вашей чёрствости, равнодушия! — слёзы хлынули из глаз, заливая лицо, и я не могла остановиться.

Граф вздрогнул и закрыл лицо руками.

Николас подошёл ко мне, его взгляд был полон сочувствия. Он осторожно коснулся моей руки, но я отпрянула.

— Катрин, любимая, пожалуйста, пойдёмте, вас ждут, — его голос звучал мягко, но настойчиво. Он обнял меня за плечи, пытаясь притянуть к себе, но я лишь крепче сжала кулаки, сопротивляясь.