Защитник - Ана Хуанг

— Мы предъявили ему обвинения в незаконном проникновении на чужую территорию и незаконном получении и использовании персональных данных. Я также настоятельно рекомендую вам подать на него судебный запрет.

— Что означают эти обвинения? Сможет ли он преследовать Винсента, пока тот ждёт суда? — спросил Бруклин.

Она настояла на том, чтобы пойти со мной раньше. Я не спорил. Она была единственным человеком, которому я доверял, кто мог помочь мне сохранять спокойствие в подобных ситуациях.

— Судебного разбирательства не будет, — сказал Смит. — Проникновение на чужую территорию – это гражданское правонарушение. Хотя получение им личной информации является нарушением Закона о защите данных, оно не влечет за собой тюремного заключения, тем более что Винсенту не был причинен вред. Максимум, что мы можем сделать, – это оштрафовать его.

У меня внутри всё оборвалось. И что? После месяцев тревоги и нервного напряжения преступник отделался лишь штрафом и лёгким похлопыванием по запястью?

— А как же взлом? — спросил я. — Он оставил эту куклу у меня дома.

— Он не признался в этом преступлении, вероятно, потому что знает, что за него последует более суровое наказание. У нас пока нет конкретных доказательств его причастности к взлому, но мы их найдём. Теперь мы знаем, кто он, — Смит спрятал фотографии обратно в папку. — Вот почему я предложил вам подать ходатайство о судебном запрете. Если он его нарушит, это поможет нам выстроить дело.

— Он сказал, почему зациклился именно на Винсенте? — Бруклин нахмурилась. — Какой во всём этом смысл, если он – Итан – ничего от него не хочет?

— Фанаты часто вступают в парасоциальные отношения со знаменитостями. Иногда они переходят черту, как в данном случае, — сказал Смит. — Других причин и объяснений этому нет.

Всё это казалось невыразительным, но я решил, что это лучше, чем цирк, который мог бы устроить суд. Я заполнил кое-какие бумаги, поблагодарил Смита за помощь и ушёл.

— Я в шоке, что они нашли преступника, — сказала Бруклин по пути к моей машине. — Я была убеждена, что они просто сидят сложа руки.

— Я тоже. — Я мысленно отметил, что нужно позвонить завтра адвокату и как можно скорее подать ходатайство о судебном запрете. — Полагаю, всё. Дело закрыто, если этот парень перестанет меня преследовать.

— Думаю, так и будет. Теперь, когда он знает, что полиция за ним следит, он не будет настолько глуп, чтобы выкинуть что-то новое.

— Возможно. — Но что-то в моей голове щёлкнуло, недостающая деталь зацепилась, как нитка за гвоздь. — Тебе не кажется странным, что он так старался замести следы с куклой и фотографией, но оказался настолько неряшливым, что воспользовался интернетом с одноразового телефона?

— Немного, — призналась она. — Но рано или поздно все ошибаются. Может, он не знал, что можно отследить пользователя, который тратит время в интернете. Я бы не стала так сильно переживать. Просто наслаждайся свободой пока.

Мы дошли до моей машины.

— Может быть.

— Самое приятное, что тебе больше не нужно жить с моим отцом, если ты сам этого не хочешь, — поддразнила Бруклин. — Вы, должно быть, очень сблизились во время этих утренних пробежек.

— Конечно, мы привязались друг к другу так же, как пленник привязывается к своему похитителю.

Она рассмеялась. Мои губы изогнулись в ответ.

Она была права. Мне следовало перестать зацикливаться на ситуации и взять верх. Если Итан окажется мстительным монстром, который не отступит даже под предлогом судебного запрета... ну, я перейду этот мост, когда мы туда доберёмся.

Были выходные. Мы выиграли наш первый матч после перерыва, и я был с девушкой своей мечты. Я не собирался портить всё, беспокоясь о гипотезах.

— Ты нравишься моим родителям, — сказал я, заводя мотор и выезжая на дорогу. — Они обычно бывают раздражительными, когда находятся рядом друг с другом, но сейчас они перестали ссориться достаточно долго, чтобы поговорить с тобой. Это впечатляет.

— Мне они тоже нравятся. По-моему, они очень смешные, — её голос смягчился. — Но развод, должно быть, был тяжёлым для вас со Скарлетт.

— Сам развод прошёл довольно мирно, но самым сложным был переезд в новую страну, — я криво улыбнулся. — Зато я свободно выучил французский. Девчонки просто впитывали это, когда я ездил за границу.

— Конечно, именно это тебя и волновало. — Бруклин закатила глаза, но её лицо было полно хорошего настроения. — Честно говоря, мне нравится, что твои родители могут быть в одной комнате. Мои даже терпеть не могут чужие имена.

— Их раскол был настолько плох?

— О, да. Моя мама не была в Великобритании двадцать лет и терпеть не может футбол. Но, судя по тому, что они мне рассказали, они никогда не были совместимы как пара. Слишком разными были характерами. Но они были молоды и красивы, и... кое-что произошло. Потом у них родилась я, и они оказались связаны друг с другом на всю жизнь. — Её губы скривились в кривой улыбке. — Не думаю, что мама когда-либо простит мне это.

У меня было много приятных слов, которые я хотел сказать о её матери, но я пока оставил их при себе.

— Ей повезло, что у неё есть ты.

— Может быть. — Бруклин смотрела в окно. Нотки грусти в её голосе заставили меня сию же секунду прыгнуть на самолёт в Калифорнию. К чёрту эти приличия. Любой, кто обращался с Бруклин так же хреново, как её мать, заслуживал словесной порки.

Поскольку я не мог этого сделать, я остановился на следующем варианте.

— Ты предпочтёшь вернуться на вечеринку или пойти куда-нибудь ещё?

Уходя, мы придумали для всех жалкое оправдание, что пошли помогать тренеру с «чрезвычайной ситуацией на работе». Это было почти два часа назад. Вечеринка, вероятно, уже закончилась. Если бы это было не так, мы могли бы легко оправдать своё отсутствие, сказав, что нам нужно «побыть одним». Никто бы нас ни о чём не спросил, ведь мы теперь официально пара.

— Что ты имеешь в виду? — Бруклин была заинтригована.

Я ухмыльнулся.

— Это твоя последняя неделя в «Блэккасле». Думаю, тебе стоит попрощаться как следует.

 * * *

Я поставил себе задачу познакомиться со всеми сотрудниками «Блэккасла», от руководства до обслуживающего персонала. Все они играли ключевую роль