Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

Сверкает огнями ёлка в фойе. Смеющиеся старшеклассники — до этого момента я и не подозревала, что их в школе так много — собираются в стайки и смеются, щебечут, словно разноцветные птицы. Из спортзала доносится громкая музыка — основное веселье сегодня там.

— Ниса! — зовёт Катя под руку с Шумиловым. — Пойдём, скоро начнётся. Тебя не узнать сегодня!

Ватутина тоже очень хорошенькая в белом сверкающем платье с бледно-лиловым кружевом на подоле. Она улыбается мне вполне искренне, но Никита всё ещё насторожен и не очень-то рад моей компании. Конь ашек хмурится и, не собираясь сыпать комплиментами, тут же утыкается в экран телефона.

Пока мы шагаем к спортзалу, ведо́мые музыкой, взгляд выхватывает из толпы Левакову и Сёмина, Цветаеву, Власову и Хмыловского. У входа в очередной раз выясняют отношения Полуянова и Крапивин. За порядком следят физрук и химик, а у столов с лимонадом сияет улыбкой Валерьянка в золотистом жакете и белых брюках-палаццо.

Большинство ашек тоже предпочли белое, а бэшек легко узнать по нарядам кислотных оттенков. Меня можно было бы причислить именно к ним, но я предпочитаю считать себя кем-то отдельным. Я всё ещё на своей собственной стороне.

Спортзал преобразился. В нём не узнать то самое баскетбольное поле, ставшее не так давно полем битвы: на стенах сверкают снежинки и мишура, баскетбольные кольца увешаны мигающими гирляндами, в углу искрится огнями ёлка. Даже я, не особенно любящая праздники, ощущаю эту атмосферу куража и заразительного веселья.

Музыка грохочет так, что сложно перекричать. Пахнет лимонадом и мандаринами. Кто-то уже танцует, кто-то не отходит от столов с фруктами и закусками, кто-то снимает видео для соцсетей. Пара композиций даже меня выманивают на танцпол, где мы вместе с Ватутиной танцуем, подпевая знакомым песням.

— Ниса, прекрасно выглядишь. — К нам с улыбкой подходит Боря Лукин, и я сдержанно киваю в ответ на комплимент.

Понимаю вдруг, что реакция всех, кроме Лиса, на мой внешний вид — совершенно неинтересна. Скорее бы он закончил со всеми своими делами и приехал. Без него здесь недостаточно хорошо, которое вскоре снижается до отметки «терпимо», потому что к нашей компании зачем-то присоединяется Крапивин:

— Сама Романова решила почтить нас своим присутствием? Траур шёл тебе больше, — он проходится по мне полным презрения взглядом.

Будь Кирилл девушкой, я бы решила, что он завидует, но мотивы его обид и без того не являются для меня тайной:

— А тебе больше шёл сломанный нос, Крапивин, но я всегда могу сломать его обратно. — Я улыбаюсь почти искренне.

В новой Нисе хаоса гораздо меньше, чем в прежней, а достоинства и уверенности — больше. Теперь я не взорвусь от обидного замечания и не вспылю от глупых провокаций. Это ощущается как броня в игре, надев которую обретаешь непобедимость.

— Кирь, прекращай, — устало отмахивается Шумилов и отпивает глоток лимонада. — Не порть вечер.

— Разве этоя́его порчу? — Крапивин не собирается сдаваться.

В отличие от моей, его броня сломана — он какой-то нервный и дёрганный. Не удивлюсь, если Полуянова опять его отшила, но мне нет до этого дела. Новое сообщение от Лиса интересует меня гораздо больше:

«Как ты, моя Ниса-киса? Успела повеселиться?»

Улыбаюсь тому, что сейчас не только я не перестаю думать о нём, но и он обо мне. От этих мыслей внутри становится тепло и спокойно, а броня увеличивается ещё на слой — теперь Крапивин точно может говорить всё что угодно.

«Неплохо, но для настоящего веселья всем не хватает тебя».

Не то чтобы все мне об этом сообщали. Но признаться, что его не хватает именно мне — сложно. Отношения, кокетство и романтика — это интересно, но пока слишком ново, незнакомо и неясно. Тем не менее Князев снова понимает меня без лишних слов:

«Я постараюсь освободиться через полчаса и сразу приеду к тебе».

Глупая улыбка снова меня выдаёт, но мне всё равно, кто и что обо мне подумает. Как и то, что Крапивин всё ещё спорит с Шумиловым и Лукиным, внезапно принявшими мою сторону. Всё, кроме Лиса не важно. И до встречи с ним осталось всего полчаса. Или целых полчаса, если учесть скуку.

Внезапно моё внимание привлекает знакомое лицо в толпе десятиклашек, и я понимаю, что скучно в эти полчаса мне не будет.

Кося. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы удостовериться: это именно она. Хотя других вэшек нет — я бы заметила новые чёрные пятна в цветной толпе. Константиновская невозмутимо грызёт печенье у столика с закусками, поглядывает по сторонам и ухмыляется так довольно, что мне внезапно становится не по себе.

С другой стороны: о чём переживать? Скорее всего, Ирка просто собралась повеселиться, не зря ведь она в прошлом году расстраивалась, что пропустила дискотеку. На ней чёрная блузка с пайетками и узкие кожаные штаны. И ботинки, очень похожие на мои. Удобно, если хочешь затеять драку. Но разве она когда-нибудь надевала платья? Нет. Так же, как и я.

Это тревожный голос Князева раз за разом повторяет в моей голове настойчивым эхом: «если они появятся — лучше вернись домой». Ерунда. То, что он беспокоится за меня — приятно, но я собираюсь его дождаться. Вряд ли за эти полчаса Кося обрушит школу. Ирка, конечно, хороша, но её одной для этого недостаточно.

Усмехаюсь собственным мыслям, но Кирилл, проследив за моим взглядом, язвительно выплёвывает:

— Что, подружку увидела?

— Уймись, Кирилл, — напряжённо отзываюсь я, продолжая наблюдать за Константиновской.

Почувствовав это, Кося с улыбкой салютует мне пластиковым стаканчиком и в этот момент становится ясно, что Ирка здесь явно не просто так. Она — личность творческая, не берусь даже представить, на что хватит её фантазии, но пить лимонад с того стола, где она только что крутилась, пожалуй, пока поостерегусь.

В зале царит веселье. Музыка становится громче, а танцы — развязней и веселей. Бит бьёт синхронно ударам сердца. Свет приглушён. Огни гирлянд делают разноцветными лица и наряды танцующих.

В отсутствие Лиса ашки медленно стекаются к нам как к концентрации основных фигур — ладьи, слона, коня и… меня, кем бы я сейчас ни была. Вскоре рядом появляются Цветаева и Власова, Хмыловский, Левакова и Сёмин. Даже королева Полуянова впервые не брезгует моим обществом. Теперь не только я, но и все ашки в открытую пялятся на Косю, а та, совсем не тушуется. Ощущая