Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

- Что ты здесь делаешь?! Это опасно!..

- Я соскучился, – так же, едва слышно, ответил мужчина и вдруг стремительно наклонился и мазнул по ее губам коротким быстрым поцелуем.

Лера вспыхнула, округлившимися глазами показав ему на спину шагающей как ни в чем не бывало лекарки, но парень лишь улыбнулся и покачал головой, давая понять, что все в порядке. Однако девушка все равно тут же отстранилась, чтобы кто-нибудь из домочадцев случайно не увидел, как дочь советника дефилирует под ручку с незнакомцем.

Они вышли на улицу, и Лера проводила «лекарей» до самых ворот, у которых стояли стражи, проследила, чтобы они оба беспрепятственно прошли наружу, и только тогда вернулась в покои матери, доложив, что лекари ушли.

Женщина покивала головой (малышка к тому времени уже заснула, держа мать за руку) и тихо сказала, что Со Хён может идти к себе.

Но девушка решила пойти узнать судьбу «братцев-кроликов». Выяснила все у того же командира Дон Гиля, что советник собственноручно решил наказать провинившихся мальчишек: отхлестал их тонким и гибким прутом по обнаженным икрам ног. По рассказу капитана, братцы стойко вытерпели заслуженное наказание, не издав ни звука, лишь закусывали губы да сдерживали готовые пролиться из глаз слёзы. Может, и поплакали потом, у себя в покоях, но, во всяком случае, никто, кроме них самих, этих слез не увидел.

Им было наказано отцом строго-настрого никогда больше не подвергать опасности здоровье и жизнь сестренки, да и любого из близких. Что озорники торжественно и пообещали советнику.

Кроме того, отец приказал им ближайшие два дня сидеть в своих комнатах и не выходить на улицу. Дети не осмелились возражать, только, по старой привычке, надували губы. Еду им советник приказал тоже носить в комнаты. Короче говоря, посадил непослушных сыновей под домашний арест.

Глава 38

Лера

Она сидела перед низким столиком в своих покоях, уже переодевшись в белый ночной ханбок и отпустив служанку отдыхать, и вглядывалась в небольшое настольное зеркало, по обеим сторонам от которого стояли невысокие прямоугольные фонари с масляными светильниками внутри. В комнате царил полумрак, теплым золотистым светом озаряя лишь небольшое пространство вокруг девушки. Отражение показывало юное милое лицо, к которому Лера успела уже привыкнуть за это время. Она занималась ежевечерними процедурами – осторожно наносила на и без того совершенную молодую кожу нечто вроде питательного крема. Госпожа Сун Хын не уставала повторять в беседах со старшей дочерью, что главное богатство женщины – ее красота и кроткий нрав.

А красота хрупка и быстротечна. Поэтому умная женщина не позволит этому своему самому сильному оружию увянуть и исчезнуть слишком рано. И Лера прекрасно понимала, о чем говорила мать – сама она, родив и вырастив пятерых детей, до сих пор оставалась очень привлекательной женщиной. Именно она, матушка, снабжала девушку кремами, покупая их у проверенных торговцев.

Лере это было не в новинку – она и в прошлой своей жизни пользовалась разнообразной косметикой по уходу за лицом и телом и только рада была тому, что и в этом мире есть подобные средства.

Фонари светили ровно и мягко, освещая лицо Валерии. В доме в этот поздний час уже было тихо – младшие дети и Джун спали в своих комнатах, потому что госпожа Ан строго следила за соблюдением режима, будучи уверена, что хороший сон необходим для поддержания здоровья. Сама она тоже уже скрылась в своей опочивальне, как, вероятнее всего, и господин королевский советник, который в деревне старался отдохнуть в полной мере. А слуги спали в своих, отведенных им помещениях, потому что работа в такой большой усадьбе, какой являлся деревенский дом Шим Она, требовала немало сил, и к позднему вечеру, когда все дневные дела наконец-то были переделаны, они уже просто валились с ног.

Лера тоже вскоре собиралась лечь спать, пока же, прикасаясь подушечками пальцев с нанесенным на них кремом, осторожно наносила средство на кожу лица и все размышляла, размышляла обо всем, что произошло этим долгим днем. Ей опять не давало покоя то, что она не знала наверняка, была ли грамотной настоящая дочь советника. Пока Лере удавалось скрывать тот факт, что письменность Чосона была для нее сплошной абракадаброй, но что будет дальше? Надо было что-то придумать, причем, срочно.

Девушка так погрузилась в свои мысли, что вначале и не поняла, что изменилось в комнате, только краешком глаза уловила мимолетное движение: пламя в обоих фонарях одновременно колыхнулось, точно от поднявшегося ветерка. Но откуда в комнате с закрытым окном ему было взяться?.. Она лишь на краткое мгновение отвела взгляд от зеркальной поверхности, но фонари вновь горели тихо и ровно.

Лера недоуменно хмыкнула, а когда опять посмотрела в зеркало – вскрикнула от неожиданности. За ее спиной там, в глубине, отражалась смутная женская фигура. Девушка затаила дыхание, быстро моргнула несколько раз, но наваждение не развеялось. Женщина все так же безмолвно стояла за ее спиной. Тогда Лера шумно сглотнула и медленно, медленно начала поворачиваться, замирая уже от страха – комната была пуста. Кроме Валерии, в ней никого не было. По телу девушки пронеслись мурашки, поднимая каждый тончайший волосок на коже, а ладони мгновенно вспотели. Ей показалось, что волосы на голове тоже приподнимаются от ощущения чего-то жуткого, противоестественного.

Она снова стремительно повернулась к зеркалу, едва не опрокинув столик – в последний момент ухватилась за него пальцами, и тут же отдернула руки: женщина в зеркале укоризненно покачала головой и зацокала языком.

Звук этот отчетливо раздался в ночной тишине, и Лера, громко икнув, выдавила:

- К-кто вы?

Странная незнакомка, видимая только в зеркале, заговорила что-то мелодичным высоким голосом, издавая чуть ли не птичьи трели – в языке ее было множество щелкающих, булькающих и свистящих звуков, однако смысл произносимого был скрыт от понимания девушки. Но почему-то это убрало остатки страха из сердца Валерии.

Она медленно покачала головой и произнесла:

- Я не понимаю вас…

Женщина в зеркале замолчала, потом вдруг сделала какой-то жест раскрытой ладонью перед лицом справа налево, как будто сдвинула некую невидимую шторку. А затем заговорила снова:

- А теперь понимаешь?

- Д-да… Но… Я что – сплю?

- Может быть, спишь… Может быть, нет… – туманно ответила незнакомка.

Перестав бояться, Лера заметила, что на женщине очень необычное одеяние. Точнее, необычной была его ткань: она постоянно менялась, словно струилась, разные оттенки цвета меняли один другой, перетекали