Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Несмотря на то, что Церис было больше семидесяти, её красота заставляла мужчин оборачиваться даже сейчас. Удивительно гармоничное, почти светящееся лицо, покрытое сеточкой морщин, и живые голубые глаза на фоне загорелой кожи.

Когда-то она была каэри хозяина этих земель, совсем юного лорда ди Видариса, хотя сама была на десять лет старше него. Лорд давно уже не воевал, отсиживаясь за толстыми стенами, и его магия слабела от неиспользования. Он уважал Церис и, конечно же, любил её. Она стала его первой женщиной, безумной страстью, которая, как это всегда и бывало со всеми каэри…

Не утихла и тогда, когда у него появилась законная жена.

Он любил её, и в какой-то момент она попросила свободы. Лорд ди Видарис позволил ей жить одной и даже выделил лавку, приносившую доход огромной семье каэри.

— Почему он помогает тебе? — поинтересовалась я, делая последние стежки на платке.

Стоял прекрасный зимний день, хотя здесь, в Дорнессе, зима была далеко не такой суровой, как в Альмерэ.

— Потому что я попросила? Потому что хорошо относилась к нему тогда, когда его ненавидела вся семья? Он старший сын, но наследником земель считается слабак Фланн, этот сластолюбец без капли магии.

Что-то мне это напоминало…

Я вспоминала сэра Гектора почти каждый день. Свою прежнюю жизнь в Альмерэ, поход, бесконечные битвы рыцарей. И ночи, когда мы прижимались обнажёнными телами друг к другу.

Как он сейчас? Жив ли ещё? Подобрали ли ему другую каэри? Счастлив ли он с леди Элоиз?

Возвращаться я не хотела.

Жизнь здесь, спокойная и размеренная, казалась мне по-настоящему счастливой. Я помогала Церис, а она в ответ учила меня письму, счёту и изящной речи, показывала карты и рассказывала о знатных родах. В отличие от меня, Церис получила образование, достойное аристократки, потому что её с самого детства готовили в каэри.

И Церис считала, что ей очень повезло родиться здесь, на землях, когда-то принадлежавших Альмерэ. Чем дальше на восток, тем более дикими становились нравы, особенно по отношению к каэри. Лорды там настолько ревновали своих наложниц, что запирали их в высоких башнях, а многих и вовсе заставляли скрывать волосы и лицо.

— Всё, Сабин, запомни — час дня. Помни, что мы обсуждали. И я жду, что к этому времени ты закончишь ещё один платок!

— Я закончу! — пообещала я.

Старая каэри не слишком со мной любезничала, но мне это было и не нужно — иначе я бы ей не доверяла. За крышу над головой она отказывалась брать монеты Альмерэ, но требовала работу, поэтому я поднималась с рассветом вместе с тремя другими ткачихами и проводила большую часть дня за шитьём.

К назначенному часу я преобразилась — спрятала волосы под плотной тканью, надела цветастое платье поверх тёплых чулков, чтобы не выделяться среди обычных горожанок, еще более цветастый платок на шею, и, конечно же, повязала широкий пояс. На ноги натянула дешёвые тряпичные туфли с подошвой из тонкой кожи — других у меня попросту не было. Но, возможно, они появятся после сегодняшнего дня, если всё пройдёт успешно.

Церис и её племянница выходили меня после того, как нашли — я не вставала с постели почти неделю. Не знаю, почему она решила проявить ко мне доброту. Сколько бы я протянула на улицах Ворнока без неё?

Недолго, наверное.

— Господин Вида, — услышала я её голос на первом этаже и тут же поспешила спуститься, но замерла на ступеньках грубой деревянной лестницы.

Потому что внизу стоял человек, что ехал со мной в одной телеге из деревни, когда я только оказалась в Дорнессе. Тот, кто пялился на меня всю дорогу, а после попытался схватить у входа в город.

— Это ты… — произнёс он на моём языке, сделав шаг ближе. — Ты была здесь всё это время!

Старенькая каэри за его спиной сузила глаза, в её взгляде промелькнуло подозрение.

— Господин Вида, вы ошиблись, — сразу же вмешалась она подчёркнуто равнодушным тоном. Церис вообще была прекрасной актрисой и умела убедить любого в его неправоте, как проделывала это со мной каждый день. — Сабин работает на меня уже два года, она одна из моих лучших швей! Если вам кажется, что она напоминает кого-нибудь подозрительного, тогда не стоит…

— Нет, ты права, Церис. Мне показалось, — неожиданно отозвался он, дружелюбно улыбнувшись. Но я всё равно боялась сделать даже шаг вперёд. — Не пригласишь на чай?

— Сначала дело, господин Вида. А после я угощу вас пирожными. Сабин нужна мне в лавке к двум часам, видели бы вы её вышивку! Поторопись, Сабин! — в голосе Церис прорезалось недовольство, словно я и правда была ей позарез нужна к назначенному сроку.

Вообще-то моя вышивка была откровенно уродской по сравнению с работами других ткачих, хотя до знакомства с Церис я считала её вполне достойной. А уж если сравнивать с настоящими вышивальщицами…

— Сабин! Вернёшься поздно — урежу плату, как и полгода назад, когда ты загулялась с ухажёром. Живо!

Я не медлила больше ни секунды. Слетела по лестнице, бесконечно благодарная старушке за то, что она парой фраз выстроила вокруг меня защиту. И выдуманного ухажёра, и годы службы…

— Откуда у тебя деньги из Альмерэ? — спросил он, когда мы оказались снаружи и двинулись вдоль городских улиц.

Мужчина сегодня был одет гораздо богаче, чем при нашей первой встрече в телеге, но пугал меня не меньше — потому что смотрел. Не отводил глаз, внимательно изучал каждый открытый клочок кожи. Пялился и даже не пытался этого скрывать.

— Наследство, — выдавила я. — Моя семья погибла, когда мне было пятнадцать, и это всё, что у нас осталось. Мы не были бедняками…

Конечно, целый кошель золота я показывать не собиралась, только три монеты. Но даже эти деньги были настоящим сокровищем для любого горожанина.

— Но ты совсем не знаешь нашего языка.

— Я жила в Альмерэ до самой смерти родителей, — я отчаянно надеялась, что он прекратит допрос и перестанет так нагло на меня смотреть. — Здесь я чуть больше двух лет…

Он лишь хмыкнул, а затем внезапно остановился у одной из лавок, где торговали недорогими украшениями. Здесь мне точно было не избавиться от золота. Церис уверяла, что нужная лавка ювелира находится в самом центре города, в высоком каменном строении,