Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

прикусила губу, понимая, что вот это-то, скорее всего, объяснялось магией леди Элоиз. Но всё остальное — его собственное равнодушие по отношению к той, кто зависела от него во всём. И даже после, когда он начал замечать меня, он просто хотел забраться мне под юбку, веря, что меня нельзя полюбить по-настоящему.

— Без «мол», Сабин! И не «родом низко», а низкородна. Повтори, — жёстко сказала упёртая как баран, но уже такая любимая Церис.

— Он сказал, что меня не полюбит благородный мужчина, потому что я необразованная и низкородна, — буркнула я.

— Говоришь с обидой. Потому что тебе хочется, чтобы он уважал тебя, восхищался тобой так же, как ты восхищаешься им. Ты рассказывала, что он бастард, но при этом считается лучшим рыцарем Альмерэ, буквально меняет судьбы государств, и что ты веришь, что король дарует ему собственный титул…

Зачем я рассказала ей всё это?

Да, я восхищалась сэром Гектором, но его действия по долгу службы и моё общение с ним — это две разные вещи. И да, мне хотелось уважения… Потому что я его уважала, несмотря ни на что. И да, наверное, восхищалась.

Признаваться в этом самой себе было тяжело, но Церис не из тех, кто позволит мне бесконечно вариться в сожалениях.

— Хочешь, чтобы с тобой обращались как с благородной или как с другими каэри? Так и веди себя соответственно. Заставь их уважать тебя. — Я подняла на неё глаза, ощущая, как горячо становится в груди. — Не чтобы доказать им что-то — сделай это для себя. Твой рыцарь всю свою жизнь делом доказывает каждому, почему он занимает своё место, несмотря на обстоятельства рождения. Но я даже не знаю, чего хочешь ты. Как ты видишь свою жизнь? Есть ли у тебя цель?

Я молчала, думая про себя о том, что моей целью всегда была спокойная, незаметная жизнь где-то в деревне, семья, безопасность… Но возможно ли это для меня? Не является ли эта мечта слишком наивной?

Никакой безопасности, с учётом того, что я каэри, мне не гарантировано.

— Сегодня вечером в городе будет праздник, соберётся много людей. Иди с Фифи, развлекитесь. Если я буду прятать тебя, это только привлечёт больше внимания… Но сначала будем тренировать твоё письмо.

Глава 36. Другой бастард

* Сабин *

Город преобразился к празднику, сбросив с себя повседневную серость и… коричневость. Узкие улицы украсили пёстрыми полотнищами, натянутыми между домами, и гирляндами из хвои, перевитыми лентами. У дверей лавок стояли факелы и кованые светильники, отбрасывая тёплый, дрожащий свет на каменные стены.

Люди стекались со всех сторон. Женщины покрывали головы тонкими тканями, расшитыми узорами, а мужчины щеголяли в плотных дублетах с меховыми воротниками и не менее цветастых рубашках. Наверняка многие жители выбрали для сегодняшнего торжества свои лучшие наряды.

В воздухе витали запахи — жареного мяса, пряного вина, дыма и свежего хлеба.

— Не тушуйся, потуже затяни платок. Ты ничем не отличаешься от остальных, кроме лица ничего не видно, — сурово сказала Фифи.

Именно она, скорее всего, когда-то унаследует дело Церис. Бойкая племянница каэри не обладала этим даром, зато совершенно точно унаследовала характер своей тётки.

— Попробуем выпечку, может, купим лепёшки, а потом пойдём смотреть на состязания! В десять зажгут арку, под ней могут пройти все влюблённые, — Фифи загадочно блеснула глазами.

— У тебя есть ухажёр?

— Да, только не говори тёте. Она считает, что все мои ухажёры крутятся рядом только потому, что хотят отобрать нашу лавку и городской дом…

— А ты уверена в обратном? — спросила я на полном серьёзе.

— Я доверяю Эмерику! И если он попробует что-то сделать, я сама его убью, — зверски сообщила она, немного успокоив меня этим.

Дом, да и лавка в Ворноке — крупнейшем городе на западе Дорнесса — действительно были мечтой любого дорнессца и почти никогда не доставались женщине. Церис имела право волноваться — Фифи всю жизнь будет отбиваться от тех, кто захочет прибрать к рукам эту лавку. Сейчас она была одной из самых завидных невест города.

Мы гуляли по центральной части, и время от времени мой взгляд возвращался к улочкам, ведущим в неблагополучные кварталы. Где-то там, скорее всего прямо на улицах, жили дети, напавшие на меня в самый первый день и отобравшие пять бронзовых монет. В отличие от меня, им не повезло встретить Церис, которая просто подобрала их с улицы. Возможно, кого-то из них уже отловили и повесили за воровство и другие преступления…

Горячие, пышущие паром сырные лепёшки, которые мы едва могли держать в руках, дешёвые безделушки — мы повесили их на шею друг другу, улыбаясь от уха до уха. Фифи наслаждалась громкими шутливыми разговорами на языке Альмерэ, зная, что никто нас не поймёт. Сплетничала, рассказывая мне, кто из соседей с кем изменяет, и я в который раз понимала, что внешность не главное. Часто жёны оказывались намного ярче, чем любовницы.

Но что-то беспокоило меня… Тень за поворотом, не исчезающая уже больше часа.

— А вот и Эмерик! — она помахала рукой высокому молодому мужчине. Он выглядел моложе неё, но я постаралась избавиться от мыслей, навязанных тревогами Церис. — Ты чего сразу приуныла?

Я не приуныла — просто наблюдала за его действиями. За тем, как он эффектно поднёс Фифи один цветок, после чего девушка расцвела. Как улыбнулся мне, окинув взглядом цветастое, но не слишком богатое платье, и сразу же вернулся к наследнице лавки.

Он мне не нравился. Наверное, потому, что в отличие от Фифи я выросла среди тех, у кого постоянно не было денег, где каждый готов был бороться за место под солнцем. Я подсознательно чувствовала в нём своего.

Втроём мы наблюдали за испытаниями, одним из которых было метание ножей, а другим — битва на кулаках. Эмерик без конца говорил о том, что легко бы справился с любым из участников. По крайней мере, так я поняла по его интонациям и выражению лица. Но когда Фифи предложила ему записаться, указав на мужчину за столом, он шутливо что-то ответил и поцеловал девушку в щеку, перейдя на шею так, что она сразу засмущалась. Наверняка сказал, что не хочет для неё дурно пахнуть и что мечтал об этом дне всю жизнь.

Я только закатила глаза, за что заработала его враждебный взгляд.

— Подожди меня здесь, Сабин, — произнесла