Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

сразу положить меч на стол против его соперника, но все же попросил ее пойти и обменять его на деньги. Либо он сделал это намеренно, либо у него с головой проблемы и он уже перестал соображать, что к чему. Других разумных объяснений такому поступку я не нашла.

Ингэ решила ухватиться за такую возможность во что бы то ни стало.

В такое смутное время найти спутника – дело редкой удачи. Это то, чего нельзя добиться лишь по собственному желанию. Быть может, Жун Юань наконец заметил, что Ингэ не тот человек, который ему подходит. Хватит с нее такой жизни в золотой клетке. Она всегда думала о побеге. Всегда.

На втором этаже павильона было попросторнее. Му Янь нашел место, откуда как раз можно было наблюдать за игрой Жун Юаня и его соперника. Вскоре хозяин заведения, дрожа и сжимая в руках пачку серебряных банкнот, пробился сквозь стену из зрителей к игорному столу и, согнувшись в почтительном поклоне, преподнес вырученные деньги Жун Юаню, словно святыню.

Рука Жун Юаня, в которой лежали игральные кости, замерла в воздухе.

– А где моя жена?

Хозяин пытался вытереть холодный пот со лба и не мог вымолвить ни слова. Спустя мгновение Жун Юань без всякого предупреждения опустил кости:

– Я проиграл.

Борьба между белыми и черными фигурами на доске была в самом разгаре. Сидевший напротив Синьлянский игрок не мог поверить своим ушам и сидел с широко открытыми глазами. Спустя какое-то время, скрежеща зубами, он вымолвил:

– Это… Что все это значит?

Хозяин, стоявший рядом, подпрыгнул от удивления и тут же бросился сглаживать ситуацию в поисках компромисса:

– Раз уж этот господин не желает больше играть, то не надо. Вы же выигрываете сто тысяч серебряных банкнот просто так! К тому же вы ведь тоже наш постоянный клиент, мы давно знакомы, не ставьте старика в неловкое положение.

Мне кажется, Жун Юань говорил не только про эту партию в любо. Он дал Ингэ шанс сбежать, но все равно надеялся, что она этого не сделает. Мне это хорошо знакомо. Чем дольше я следую за Му Янем и нахожусь рядом с ним, тем тяжелее мне будет с ним расстаться. Заблудшая душа, позволяя себе все глубже увязнуть в земных привязанностях, знает лишь сама, как невыносимо больно будет в час расставания. Это похоже на безнадежную партию азартной игры – таково и было настроение Жун Юаня в этот миг.

Толпа зрителей рассеялась, все разбежались кто куда. Судя по выражениям их лиц, они, конечно, были немного расстроены, но, вероятно, уже догадались, что Жун Юань – какой-то высокопоставленный чиновник. Тут только и оставалось, что смириться. Все думали, что игра будет такой же впечатляющей, как и ставка в ней. Но никто не думал, что все закончится именно так.

Молодой государь молчаливо сидел перед столом для игры. Белая фигура замерла между его пальцев, а в следующее мгновение рассыпалась, превратившись в белоснежный порошок, медленно высыпавшись из ладони. Прошло много времени, и он наконец поднялся. Его лицо было таким спокойным, будто ничего и не произошло. Словно сегодня он с самого начала пришел сюда один: по внезапной прихоти пришел в это место, так же по прихоти сыграл полпартии и теперь, довольный, один вернется во дворец.

Перед башней Бифу простиралась оживленная улица. Он постоял на крыльце, глубоко задумавшись. Его одинокая фигура выглядела так же отстраненно, как и всегда, и даже на фоне тысяч проходящих мимо людей не возникало ощущения дисгармонии.

Прямо перед ним прошел продавец с танхулу[72]. Жун Юань остановил его, уже вытащил деньги, но вдруг, словно что-то вспомнив, снова убрал их.

– Все же не возьму.

За спиной вдруг раздался нежный женский смех:

– Почему не будешь покупать? Я бы хотела это съесть.

Жун Юань застыл на месте. Он надолго замер в этой позе, убирая деньги в рукав. Я тоже какое-то время никак не реагировала. Му Янь сложил веер и, склонившись, посмотрел на меня.

– Жун Юань, увлекшись своими эмоциями, не заметил, что госпожа Ингэ все это время была на втором этаже. Но это еще ладно. Только не говори, что ты тоже этого не заметила. Она же стояла… прямо рядом с тобой.

На самом деле я правда этого не заметила. Му Янь, посмеиваясь надо мной, раскрыл веер:

– И в самом деле.

Его насмешливый вид вывел меня из себя:

– Я… я тоже увлеклась чувствами!

Я действительно говорила правду, но он не хотел мне верить, думал, что я просто оправдываюсь. Смотря на Жун Юаня, я будто смотрела на саму себя. Му Янь никогда не поймет моих чувств, но ему этого и не надо делать. Я пыталась успокоить себя: «А-Чжэнь, не печалься так. Хорошо, что он не понимает. В этом мире есть незыблемые правила: у живых свой мир, у мертвых – свой. Возможность лишний раз взглянуть на него уже прекрасна. Желать большего – нехорошо».

* * *

В атласном плаще пурпурного цвета, Ингэ стояла в пяти шагах за спиной Жун Юаня – достаточное расстояние для того, чтобы увидеть ее, всего лишь обернувшись. Но он как будто тянул время и не спешил оглядываться. Словно это место внезапно раскололось прямо посреди оживленного торгового квартала, а проходящие мимо люди стали всего лишь фоном и само время затаило дыхание.

Но юноша, продающий фрукты на палочке, все же первым нарушил эту тишину. Посмотрел сначала на Ингэ, потом на Жун Юаня и сказал:

– Так господин все-таки будет брать или нет?

Ингэ сделала два шага вперед и вытащила из связки палочку с самыми большими фруктами.

– Будет. Конечно будет.

Братец почесал затылок:

– Тогда кто заплатит?

Черные как смоль зрачки пошли рябью, и ее сверкающий взгляд, словно блики на воде, упал на Жун Юаня, стоявшего слегка поодаль.

– Ты чего застыл? Дай ему денег.

В ее глазах сверкали тысячи огней, словно она снова вернулась в свои пятнадцать-шестнадцать лет – лучшие годы, когда на ее руках еще не было крови и она была самой красивой девушкой. Особенно эти глаза, будь то нахмуренное или радостное лицо, были полны очарования.

Мальчишка получил деньги и вприпрыжку убежал, скрываясь от наших взоров. Холодный ветер начал постепенно подниматься. Жун Юань наконец обернулся. Его красивое лицо оставалось бесстрастным: на нем не было видно ни единой эмоции. Он поднял руку, чтобы поправить две непослушные пряди у ее виска. Он отнесся к этому действию со всей ответственностью, оставаясь совершенно спокойным.

– Где ты пропадала?