Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Ни один человек из присутствующих не счел это поведение неподобающим, а возможно, они просто не обратили на это внимания. Нельзя же требовать от всех, чтобы они, как и я, пялились во все глаза на происходящее и внимательно изучали выражения лица Жун Сюня. Хотя, наверное, большинство девушек и хотели бы этого, но немногие действительно могли бы такое сделать. Жун Сюнь как будто с рождения питал слабость к фиолетовому цвету, но на самом деле ему куда больше шел этот ярко-красный, что был ярче крови.

Цзиньцюэ еще не успела переступить порог дома Жун, а этот человек уже вел себя как полноправный член семьи. Когда он вновь поднял голову, выражение его лица вернулось к прежнему – внешне сосредоточенное, но с оттенком скрытого равнодушия и отчужденности. Он посмотрел на Ингэ и неспешно произнес:

– Несколько месяцев назад госпожа Юэ серьезно заболела, поэтому она не смогла навестить вашу супругу во дворце. До благоприятного момента еще есть немного времени. Если у госпожи сейчас нет дел, она может прийти в павильон Хрустальных Вод и поговорить с Юэ по душам.

Ингэ неторопливо опустила чашку с чаем, и ее взгляд скользнул по его красному свадебному наряду. Затем девушка улыбнулась – она была уже не той, кого раньше несколькими словами можно было ранить до глубины души.

– Его величество сегодня немного приболел. Посторонние люди не смогут ничего сделать хорошо, так что я буду спокойна, только если сама останусь с ним рядом. Через несколько дней на праздничном ужине в канун Нового года обязательно будет время, чтобы поговорить с сестрой по душам.

В глазах Жун Сюня блеснула холодная искра, но в уголках губ заиграла искренняя улыбка.

– Хорошо.

Сидящий рядом с ней Жун Юань слегка нахмурил брови и отодвинул чашу к Ингэ.

– Пусть заменят, слишком горячо.

* * *

Быть правителем – непростая задача. Сложность заключается в том, что нельзя позволять своим подчиненным не иметь собственного мнения и каких-то мыслей, но и нельзя позволять им думать слишком много. Первое – удел бездарного правителя, второе – глупого. В конце концов оба рискуют быть свергнутыми.

Кроме того, любой правитель с хотя бы малейшим интеллектом вынужден терпеть то, как подданные анализируют каждый его шаг. Даже то, с какой девушкой он переспит этой ночью, станет предметом многодневных обсуждений среди его приближенных и приближенных его приближенных. И это тоже сильно раздражает.

Раньше я не зря упомянула, что день свадьбы Жун Сюня был очень благоприятным и удачным: генерал Хубэнь женился во второй раз, чиновник шаофу тоже взял в дом новую наложницу. Чтобы не дать подчиненным лишний повод для сплетен и слухов, Жун Юань, уже оказав поддержку и уважение Жун Сюню, не мог не сделать того же для генерала и чиновника. Ингэ все же не пришлось никуда идти. Она осталась в поместье верховного судьи, чтобы поддерживать порядок и следить за общей обстановкой. И даже если бы она хотела уйти пораньше, у нее бы это не вышло. Этот поступок уже перешел из обычного социального поведения во что-то политическое. Малейшая неосторожность могла привести к проблемам, и благоразумнее всего было просто терпеть.

Все прямо как в тот год, когда мне было шестнадцать лет и второй господин царства Тан приехал просить моей руки. Никто не ожидал, что он окажется извращенцем. Вид того, как он смотрел на мои портреты и пускал слюни, вызывал во мне желание наступить на него пару раз и хорошенько придавить, растерев в пыль. Но, принимая в расчет дипломатические отношения, я просто молча терпела все это.

Зная вспыльчивый характер Цзиньцюэ, которая частенько не считалась с окружающими, я ожидала, что в середине церемонии возникнут сложности. Допустим, в зале, где все будет проходить, она внезапно сорвет со своей головы фату, бросится к ногам Ингэ и начнет рыдать, обнимая ее. Но, вопреки всем ожиданиям, ничего из этого не произошло.

Благодаря такому благоприятному дню все прошло гладко. Жених был красив и элегантен, невеста – кротка и спокойна. Пара новобрачных крепко взяла друг друга за руки, встала перед Ингэ и совершила все поклоны под звуки соны: первый – небу и земле, второй – предкам, а третий – друг другу.

Сидящая на почетном месте жена правителя царства Чжэн прятала улыбку в глубине глаз, лишь изредка позволяя ей время от времени проявиться в ответ на поздравления сановников. Она была словно подсолнух зимой, вобравший в себя достаточно солнца. Ты никогда не сможешь угадать, правда ли он расцвел, или это лишь обманчивая иллюзия. Такой же навык обрела она с одиннадцати лет в мире лезвий клинков и кровавых дождей – смесь искренности и притворства. Взор Жун Сюня прочно был прикован к этому безупречному лицу, словно он пытался разглядеть там что-то. Я проследила за его взглядом, но не увидела там ничего, что отличалось бы от того, что видели остальные.

Пока она не покинула поместье верховного судьи, найти возможность уединиться не составляло особого труда. Вдали тяжелые тучи роняли на землю мелкий снег. Снежинки приземлялись на сухие деревья и древние лозы, издавая легкий шелест. В лесу цвели белые сливы, гроздьями теснясь на кончиках ветвей и дрожа на холодном ветру.

Ингэ изящно стояла под этими деревьями, одетая во все фиолетовое. Ее черные, как тушь, длинные волосы ниспадали до земли. Нефрит в украшении на ее лбу припорошил снег. Слегка сжав губы, она обернулась, и даже я, привыкшая уже видеть людей невероятной красоты, была не в силах устоять и торопливо посмотрела на Му Яня. Я смотрела на него несколько долгих мгновений, пытаясь разглядеть признаки увлечения ею, но было трудно судить. В пустынной сливовой роще медленно раздался голос Ингэ:

– Господин пригласил Цзиньцюэ сюда. Ума не приложу, по какой же причине.

Звук шагов прекратился. Мужчина в ярко-красном свадебном наряде с простым бумажным зонтом неподвижно стоял под падающим снегом.

– Ингэ…

Девушка в фиолетовом одеянии озадаченно сдвинула брови, недоумевая:

– Господин, вы, должно быть, обознались?

На губах ее расцвела улыбка. Ингэ упорно продолжала гнуть свою линию:

– Я Цзиньцюэ. Иероглиф «цзинь» как в выражении «прекрасное предзнаменование», а «цюэ» от «символа воздаяния за добро». Я девятая наложница правителя царства Чжэн. Ингэ, о которой говорит господин, умерла четыре месяца назад и заново родилась в тот же день. Я не Ингэ. Так зовут девушку, которую господин сегодня взял в жены.

Горные вершины вдали были безмолвны, мелкий снег густым покровом ложился на землю. Он стоял в пяти шагах перед