Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

своих ошибок брали с собой сундуки с золотом и драгоценностями? Даже те роскошные наряды, нефритовые украшения и золотые шпильки, что подарил Жун Юань, нельзя было просто так взять и заложить. Так что ей оставалось только снова вернуться к своему старому ремеслу. Так она убивала людей за деньги на дорожные расходы и пыталась при этом найти Жун Юаня.

В этом мире много людей, у которых есть желание убивать, но нет для этого необходимых навыков. Зато денег у них всегда предостаточно. Когда я впервые встретилась с Ингэ, она сказала, что не верит в смерть Жун Юаня. Похоже, она правда так думает.

Таков был ее сон. Дойдя до этого момента, все начало повторяться вновь – и так по кругу, снова и снова перематывая все прошлые события. Погрузившись в эту иллюзию, она все никак не могла отсюда выбраться. В конце концов я поняла, чего хочет Ингэ. Ей нужен Жун Юань. Даже если он заточил ее в глухих горах, она все равно желала лишь его.

Если бы он не умер, для нее этот мужчина так бы и остался человеком, разбившим ей сердце. Но прошло бы три года, пять лет, семь, и настал бы день, когда она сможет обо всем забыть. Но все как один твердили, что он умер, оставив после себя лишь густой туман, сотканный из загадок. После новости о гибели Жун Юаня их последняя ссора стала казаться миражом. Даже те жестокие слова, намеренно сказанные друг другу в обиде, утратили яд и наполнились печалью. Словно думая о срубленном дереве, вспоминаешь лишь ослепительную красоту его осенней листвы, отказываясь думать об увядшем и погибшем виде зимой.

Но чем больше страха, тем меньше ты ему поддаешься, ведь позади больше нет человека, который мог бы крепко держать тебя за руку. Она сказала, что не верит, что он мертв, и слова ее были тверды как сталь, но в сердце Ингэ ужасно боялась и сопротивлялась изо всех сил. Ночью человек склонен видеть во снах то, о чем постоянно думает днем. Сны – это воплощение людских желаний. В моменты слабости труднее всего противостоять именно им. Ингэ долго не могла прийти в себя и проснуться, потому что ее врагом был не кто иной, как она сама.

Му Янь лениво постукивал сложенным веером:

– Придумала, как вытащить ее отсюда?

Он задал вопрос как раз вовремя. Я только хотела рассказать ему свои мысли на этот счет, как в воздухе внезапно донесся клокочущий раскат грома, словно высоко в небесах разливался Млечный Путь. Не успели мы и глазом моргнуть, как пошел сильный ливень. Вода, разыскав промежутки между раскатами грома, разорвала плотные тучи и обрушилась вниз. Небесные потоки водяной завесой окутали ночной город Сыфан.

Издалека донесся зловещий рев. Наглухо закрытые городские ворота распахнулись настежь – и гигантская волна, вздымавшаяся выше стен, обрушилась на них, словно ненасытный зверь, разинув свою хищную пасть. А я ведь еще думала, что на этот раз сон будет спокойным. Не ожидала, что опасный момент настигнет нас так скоро. Наводнение не представляло для меня никакой угрозы – мне не нужно было дышать, чтобы выжить. Главное, чтобы жемчужина в моей груди оставалась невредима, а все остальное не имело значения. Но Му Янь был иным, живым человеком. В голове была полнейшая пустота, а поток воды наступал все стремительнее и жестче. Нам не дали никакого времени на реакцию, и вот уже пенные волны обрушились на наши головы.

Зачем я привела его с собой в мир снов Ингэ? Что, если он правда умрет… Мутные волны разом накрыли нас с головой. Я попыталась схватить и прижать к себе Му Яня, но в этой воде ничего не видела. Тело мое утягивало назад, и в горло хлынула вода. Жемчужина в груди бешено забилась, словно настоящее, живое сердце. Я подумала, что это точно должен быть Му Янь. Тут не должно быть никого, кроме него. Я протянула руки, чтобы схватить его, но кто-то опередил меня и сам схватил мою руку. Щекой я прикоснулась к чему-то теплому и мягкому. Свободной рукой я успокаивала его и нащупала в воде его высокий нос и мягкие губы. Это определенно был он. Он был рядом.

Му Янь умел плавать. И, даже удерживая обузу в лице меня, он плыл все еще очень хорошо. Но волны накатывали без перерыва – такие, с которыми не справился бы даже лучший пловец, что уж говорить про любителя, коим он как раз и являлся.

В этом безмолвном мире я мало-помалу приспосабливалась к происходящему и с трудом могла различать очертания предметов. Такая долгая нехватка воздуха, несомненно, стала огромной нагрузкой для Му Яня. Я протянула руки и крепко обхватила его лицо своими ладонями. Даже сквозь водную завесу можно было увидеть это удивленное выражение лица. Я смотрела на брови и глаза, которые всегда хотела изобразить на картине, и губы, которые всегда хотела поцеловать.

Не знаю, какое у него было лицо, когда я коснулась его губ. Разве можно что-то разглядеть, находясь так близко? Я попыталась поделиться с ним воздухом под водой, но не понимала, как разомкнуть его челюсти. Наставник не учил меня таким вещам. Да и в книжках Цзюнь Вэя об этом не было ни строчки. В такой ситуации можно было использовать только язык, но требовалось одновременно прижиматься губами к его губам, чтобы не пропустить речную воду, и языком раздвигать зубы – задача не из самых простых.

Так мы и замерли в этом положении, слившись в поцелуе. Нас покачивало на волнах, погружая в забытье. Му Янь обхватил меня одной рукой за талию и притянул еще ближе к себе, слегка разомкнув зубы. Это была хорошая возможность что-то сделать. Я крепко ухватилась за его плечи, прижалась губами еще сильнее, и жизненная энергия из моей груди устремилась в его тело. Глаза Му Яня вдруг широко распахнулись. Этого количества жизненной энергии должно было быть достаточно, но мне не хотелось от него отрываться: другого такого шанса могло и не быть.

Нахождение в воде тоже имеет свои преимущества: тут все затаивают дыхание, мы так близко, целуемся, и он не заметит, что я мертва. Пусть это и не был настоящий поцелуй, но мне хотелось думать о нем именно так.

Человек, в которого я влюблена, невероятно силен, но даже ему в такие мгновения требуется моя защита. Я уберегу его от малейшего вреда, хоть сама и стала причиной этой