Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

неподалеку стражника. Жун Юань еще сильнее нахмурился, развернулся и ловко завладел только что доставшимся ей длинным мечом, а потом толкнул Ингэ прямо в объятия подоспевшего на помощь Жун Сюня.

Десять ли дворцовых фонарей, тысячи цветов – редкая для зимы красота. Но все же в одно мгновение свет фонарей окрасился холодным блеском клинка, а цветы пропитались запахом крови. Молодой правитель царства Чжэн непринужденно держал в руках клинок под серебристым светом холодной луны. Его тело двигалось так же быстро, как падающая звезда. Там, где проносился блеск клинка, текли реки крови. Яростно боровшийся изо всех сил снежный барс с грохотом рухнул на землю. Его голова, словно оторвавшееся от стебля соцветие гортензии, покатилась по земле.

На мгновение в саду воцарилась полная тишина. Губы Ингэ задрожали. Она оттолкнула Жун Сюня и в громоздких длинных одеждах со всех ног, временами спотыкаясь, поспешила к Жун Юаню, держащему в руках меч. Она протянула руку, чтобы коснуться его раненого плеча, но была ужасно напугана увиденной картиной. Темная кровь заливала его серебристо-голубые одежды. Выражение лица у него было таким же, как всегда, он лишь слегка нахмурился, глядя на нее, и недовольно произнес:

– Зачем ты так быстро выхватила меч? – После небольшой паузы он продолжил: – В такие моменты ты должна стоять за моей спиной. Этого будет достаточно.

Она не могла сказать ни слова. Лицо ее все больше бледнело, а губы все сильнее дрожали. Она крепко вцепилась в его руку, словно вся его стойкость была лишь видимостью и в следующее мгновение он рухнет, покинув ее.

– Яд… в когтях барса… был яд.

Факты говорят сами за себя. Жун Юань и правда лишь создавал видимость того, что с ним все в порядке. Вел он так себя до самого конца, пока пожилой лекарь не прибыл в спешке. Вот тогда его обман и раскрылся – в момент, когда он потерял сознание, пальцы Ингэ крепко сцепились с его, а длинный меч упал на землю. Она поддерживала его соскальзывающее тело, опустившись на колени в алый снег, и растерянно смотрела на его плечо, с каждым мгновением все больше покрывающееся пятнами крови, на его плотно закрытые глаза и постепенно становящееся сине-серым лицо. Уже ставшие фиолетово-белыми губы дрожали, приблизившись к его ушам, которые вечно краснели от волнения. Она тихо прошептала:

– Если ты умрешь, я последую за тобой.

Стоявший поблизости Жун Сюнь вдруг вскинул голову, и его взгляд встретился со взглядом Ингэ, крепко обнимавшей Жун Юаня. С его ракурса в миндалевидных глазах девушки в пурпурном одеянии была лишь кромешная тьма, и лунный свет тонул, проникая в них, не оставляя ни намека на свет.

* * *

Жун Юань и правда был отравлен. Хотя я не сомневалась, что многие жаждали его немедленной кончины, яд, к счастью, не был мгновенного действия. Несмотря на то что он все же был куда сильнее крысиного, однако, при своевременной помощи, не мог оказать большего эффекта, чем убийство грызуна.

Ингэ трое суток без сна и отдыха присматривала за мужем в павильоне Чистой Прохлады, и вот, наконец, Жун Юань пришел в себя. Лицо его все еще было бледным от истощения, но черные глаза сияли необычным светом. Он набросил на плечи накидку и, опираясь на край кровати, пристально смотрел на Ингэ с лечебным отваром в руках.

– Что ты тогда сказала?

Она опустила голову, подняла пиалу с лекарством и осторожно сделала глоток, затем поднесла ложку к его губам.

– Сначала выпей лекарство, оно уже не горячее.

Он опустил взгляд:

– Не буду.

На ее лице возникло мимолетное раздражение. Она не знала, то ли ей продолжать пытаться уговорить его выпить отвар, то ли нет. Ингэ молча смотрела на него какое-то время, а затем и вовсе медленно достала из рукава игральную кость:

– Вот, возьми.

Жун Юань взглянул на нее и поднес кость под свет лампы, чтобы рассмотреть ее внимательнее.

– Искусная игральная кость с красной фасолинкой внутри…[74] – Спустя мгновение он убрал ее, и в его всегда холодных глазах промелькнула улыбка. – Зачем ты даришь мне игральную кость?

Она подняла голову и свирепо посмотрела на него:

– Ты не знаешь?

Он непринужденно покачал головой из стороны в сторону:

– Не знаю.

Ингэ бросилась к нему и ущипнула за щеку, кончики их носов почти соприкоснулись.

– Не знаешь?

Он взял ее за руку и посмотрел в глаза.

– Со мной еще никто не смел так обращаться. Это сокрытие правды от правителя. Подожди, пока я поправлюсь, и…

Она наклонила голову и улыбаясь смотрела на него. На щеках выступил румянец, словно тысячи увядших весенних цветов вновь вернулись на ветви.

– Дождаться, пока ты поправишься, и тогда что?

Он ничего не ответил и лишь спокойно смотрел на нее.

Ингэ соскользнула вниз и прильнула к его коленям. Вздохнув с облегчением, она сказала:

– Я буду ждать, когда тебе станет лучше. Поправляйся скорее.

Искусная кость с алой фасолью —

                символ любви и тоски.

Тоска, что проникает в самые кости,

                известна ль тебе, господин?[75]

* * *

А дальше было все, как и рассказывал мне Му Янь. Ингэ с Жун Юанем прожили вместе три года, любя и оберегая друг друга. Девушка всем нравилась в чжэнском дворце, а весной на второй год их жизни вместе она стала главной женой правителя. Не знаю, есть ли на этом свете настоящая вечная любовь. Вполне возможно, как и говорил Му Янь, чувства можно сделать вечными, лишь разрушив их в самый прекрасный момент, как это вышло с Шэнь Анем и Сун Нин.

Это страница истории царства Чжэн, которая никогда не была записана в летописях, та самая тайна, покрывшаяся мраком и пылью в стенах дворца. Жун Юань объявил во всеуслышание о том, что его жена Цзыюэ скончалась от болезни. С самого начала, когда мы узнали, кем была Ингэ на самом деле, нам стало ясно: за этой историей скрывается какая-то тайна. Однако никто не предполагал, что ею окажется всего лишь уязвленное самолюбие правителя.

На десятый год правления Цзин-хоу вскрылась подмена, связанная с попаданием Ингэ во дворец. Жун Юань пришел в ярость, и в наказание девушку сослали на гору Тинхуашань на десять лет – для осмысления своих ошибок. Целых десять лет ей запрещалось даже ступить с горной тропы.

Гора Тинхуашань находилась очень близко к границе царств Чжэн и Чжао среди густых лесов и других неприступных гор.