Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Когда-то я хотела предотвратить беду, но время было не то. Эта навязчивая мысль повергла меня в смятение. В итоге я поняла, почему все мои предшественники, что, еще будучи живыми, обучились технике мелодии страны грез, закончили не очень хорошо. Эта секретная техника делает из тебя жадного и алчного человека и сильнее всего сбивает с толку. С самого начала в сердце зарождается семя цветка страстного желания, и, если не научиться сдерживать себя, однажды тебя поглотит огромный цветок, распустившийся в душе.

И даже я, будучи мертвецом, не смогла удержаться от фантазий о том, что я могла бы обрести, обладая этой техникой. Но в конечном счете, оглядываясь сейчас на тот дворцовый переворот в царстве Чжэн, я подумала, что правда не имеет ко мне никакого отношения, за исключением того, что она ценна для остальных государств, которые все еще существуют на этом неспокойном континенте.

* * *

Выйдя из лечебницы, я увидела вдали гряду горных вершин. По правде говоря, я не знала, куда идти искать Му Яня. И вот так, растерявшись, я решила пройтись вдоль улицы. Без Сяо-Хуана рядом было немного одиноко. Впрочем, будь он рядом, то наверняка помешал бы мне побыть наедине с Му Янем. Придя к такому умозаключению, я решила отказаться от прошлой мысли.

На горизонте вечерние облака сливались воедино, закат был похож на расплавленное золото. Ветер доносил «Песнь рыбака в ночи»[76], а маленький город был полон покоя. Я все шла и шла, временами где-нибудь останавливаясь, и забрела в антикварную лавку. Следует сказать, что я никогда не питала особой любви ко всем таким старинным вещам, канувшим в прошлое. Но тут мой взгляд скользнул в сторону, и ноги больше не могли сдвинуться с места. Я смотрела на совершенную ажурную шпильку из белого нефрита, всю сияющую, словно излучающую свет в слабом вечернем сумраке.

Так долго стоя у прилавка и неподвижно разглядывая вещицу, я решила, что этого будет недостаточно. Разбудив задремавшего старого хозяина, попросила достать шпильку, положила ее на ладонь и снова долго смотрела.

Хозяин лавки сказал улыбаясь:

– Этой шпильке уже двести лет. Превосходный нефрит, и такая же невероятная работа мастера. Только вчера доставили. Раз девушке с первого взгляда она пришлась по вкусу, это точно судьба. Если вам правда нравится, старик продаст ее за три сотни золотых.

Я аж ахнула от изумления, да так, что еще полдня не могла прийти в себя. Что тут говорить про триста золотых, даже если бы он сказал, что продаст за один медяк, мне бы все равно это было не по карману. Но эта шпилька так подходила Му Яню, что мне не хотелось с ней расставаться.

Разлука с Му Янем давно уже была предопределена, а вот время новой встречи никто не может знать. Прошлые двадцать лет своей жизни он встречал множество девушек, но я просто не успела попасть в их число. Следующие двадцать лет и еще двадцать лет спустя скольких девушек он еще встретит? Одна мысль об этом уже была невыносима. Я просто одна из многих представительниц прекрасного пола, которых он встречал. Придет день, когда он забудет меня и уже никогда не вспомнит по собственной воле.

Я опустила голову в ладони, затем спустя мгновение подняла ее и спросила старого хозяина, смотрящего на меня с беспокойством:

– Могу я обменять что-нибудь на эту шпильку?

Он озадаченно посмотрел на меня и ответил что-то невпопад:

– Эта шпилька как-то связана с вами?

Я помотала головой:

– Нет, я просто хочу ее, чтобы подарить одному… одному моему другу. Но у меня нет денег. Думаю, может, ему тоже приглянется эта шпилька и он будет всю жизнь… – сказав это, я замерла и подумала, что Му Янь наверняка не будет носить ее всю свою жизнь. Так что неохотно оговорилась: – В общем, когда он будет ее носить, он, наверное, будет вспоминать обо мне.

Хозяин лавки долго разглядывал меня, а затем произнес:

– Тогда что девушка хочет предложить в обмен на эту шпильку?

Я подумала-подумала и ответила:

– Вы тут принимаете тигров? Четыре лапы, живой…

– Э?..

* * *

В конце концов я купила эту шпильку из белого нефрита за одну картину. Хозяин лавки еще даже дал мне сто золотых на сдачу. Забирая мое художество, он смеясь сказал:

– Если бы не знал, что это невозможно, точно бы поверил, что ваша картина – подлинное произведение искусства, вышедшее из-под кисти принцессы Вэньчан.

Я обомлела:

– Вы действительно эрудированны. А вот если бы это был подлинник, как вы думаете, сколько бы он стоил?

Хозяин, поглаживая бороду, все так же улыбался:

– Не меньше десяти тысяч золотых.

Я еле сдержала порыв рвануть к полке с антиквариатом и прихватить еще парочку древних вещичек. Но, еще поразмыслив, рассудила: на всей земле, кроме меня, кто еще знает, что изображенный на картине пейзаж Суйюаня стоит десять тысяч золотых? И если бы я действительно была жива, разве могла бы картина стоить так дорого? Е Чжэнь мертва, и мастерство ее тоже. Даже если я продолжу рисовать, картины все еще будут не более чем подделкой.

Когда я вышла из антикварной лавки, в домах по всему городу уже зажглись огни. Я неожиданно наткнулась на старого лекаря, который вышел, чтобы купить себе вина. Так я и узнала от него, что Му Янь ушел в павильон Чжэсянь, павильон Низвергнутого Бессмертного. Я подумала, что это один из трактиров, а тут как раз дело шло к ужину. С радостью на душе, убрав шпильку, я пошла спрашивать дорогу до этого места. И, только дойдя до входа, поняла, что это публичный дом.

Я и сама не знала, о чем думать в тот миг. Пусть мне и в голову не приходило, что Му Янь посещает такие места, я изо всех сил старалась сохранять самообладание. Подкупив определенных людей, пробралась в беседку на возвышении, где увидела изящную девушку, сидящую за семиструнным цинем, а Му Янь с совершенно беззаботным видом возился с посудой и приборами для чаепития, сделанными из камня муюйши[77].

В центре беседки стояла маленькая, искусно сделанная печь из красной глины. Угли в ней горели синеватым пламенем – должно быть, горело оливковое дерево. В голову мне пришло лишь одно имя, и лицо мое с каждым мгновением становилось все