Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

В голове вдруг промелькнула кое-какая догадка, и меня словно осенило.

– Неужели Ингэ приехала в Суйюань, чтобы отыскать Байли Юэ? Он здесь?

Хоть я и знала, что легендарный лекарь и мой наставник были хорошими друзьями, всегда слышала о том, что у него нет какого-то постоянного места обитания и он вечно неуловим. Байли Юэ умел находить хорошие места для уединенной жизни.

Му Янь кивнул с улыбкой на лице:

– Верно мыслишь, но это еще не все. Пин-хоу Жун Сюнь появился на том корабле, на котором мы сюда приплыли, вероятно, тоже чтобы найти Байли Юэ.

Я была несколько удивлена:

– А ему для чего искать лекаря? Неужели Цзин-хоу правда еще жив? Или даже правитель не знает о том, где тот сейчас находится?

Му Янь многозначительно посмотрел на меня:

– Об этом я не слышал. Опираясь на сведения, что я узнал, та самая любимая его жена, госпожа Юэ, в которой он души не чаял, внезапно скончалась во дворце Пин-хоу. Во время похоронных обрядов правитель поверил в слова шамана о том, что отпущенный госпоже срок жизни еще не истек и ее можно спасти. Для этого он начал повсюду разыскивать искусных лекарей, а десять дней назад выяснил, что Байли Юэ скрывается в городе Суйюань.

Я не сдержалась, и на лице моем возникла холодная усмешка.

– Так у него все же есть сердце. С его гордостью правителя, он лично отправился в путь, чтобы разыскать лекаря. Его любовь к Цзиньцюэ переполняет все до краев.

Только слова сорвались с моих уст, я внезапно осознала, что сейчас совершенно спокойно веду с Му Янем задушевные беседы, так что тут же поджала губы. Я ведь все еще злюсь, о каких теплых разговорах может идти речь? Что бы он ни сказал дальше, впредь не произнесу ни слова.

Он нахмурился:

– Только что все было хорошо, что снова случилось?

Но я все так же игнорировала его.

Спустя время он глубоко вздохнул и заговорил:

– Ты голодна и поэтому так капризничаешь? Ты ужинала?

Так он с самого начала и до сих пор думал о том, что я так себя веду из-за того, что давно ничего не ела? Я сделала глубокий вдох и повернулась к нему, озлобленно посмотрев прямо в глаза.

– Я не голодна! Не буду ничего есть!

Его рука, открывавшая в этот момент короб с едой, замерла.

– Что?

Я уже собиралась грозно повторить свои слова еще раз, как вдруг в рот мне запихнули огромный цзяоцзы. Он прищурился:

– Что ты сейчас сказала? Повтори.

Я подавилась от неожиданности, и хотелось что-то предпринять, но у меня не было сил, так что лишь беспомощно заерзала в попытках выплюнуть еду. Он холодно сказал:

– Только попробуй выплюнуть.

Я сначала и в самом деле хотела попробовать это осуществить, но вдруг сзади каркнула какая-то птица, я испугалась и проглотила половину цзяоцзы.

Только я хотела что-то сказать, как у моего рта оказался еще один цзяоцзы с тонким тестом и щедрой начинкой.

– Купил тебе в городе цзяоцзы с луком и креветками. Вот, съешь еще один.

Хоть я сейчас и опозорилась, но отступать уже ни в коем случае было нельзя. Я злобно вскинула голову в сторону:

– Не буду! Сказала не буду – значит, не буду. Ты меня уже достал!

Палочки зависли в воздухе. Он убрал их, а его голос стал равнодушным:

– Хорошо, я отдам еду другим.

И тут я задумалась, не была ли последняя сказанная мной фраза слишком грубой? Но, услышав его ответ, я снова вышла из себя. Сначала хотела просто сдержаться, но все же не смогла и почувствовала, как глаза краснеют и наворачиваются слезы. Хотела притвориться равнодушной, но мне недоставало актерского мастерства. Так что все, что я могла, – это лишь с трудом сдерживать свои всхлипывания.

– Отдай другим. Отдай той Ляньсин, пусть поест. Она наверняка будет тронута таким поступком. А как доест – сыграет тебе красивую песню. В конце концов, я все равно ничего не умею, если и попытаюсь сыграть на цине, то только заберу чью-нибудь жизнь.

Я больше не могла так продолжать, и у меня не получалось больше и слова вымолвить. В рукаве у меня лежала шпилька, которую я купила специально для него, потратив для этого так много сил. Но он строил глазки под луной и любовался цветами с другой девушкой. Еще и думает, что я злюсь из-за того, что голодна. Он не знал, что я никогда больше в этой жизни не испытаю чувства голода.

Му Янь пристально смотрел на меня. Его взгляд был необычным, задумчивым, словно лунный свет упал в глубокий пруд. Спустя мгновение он тихо произнес:

– А-Фу, ты…

Я перебила его:

– Я некрасивая, вечно создаю одни проблемы. Да и к тому же с делом Ши Саньюэ покончено. Уезжай завтра, иди к той Ляньсин и больше не ходи за мной.

Собственные слова напугали меня, я даже невольно вздрогнула. Как я могла хотеть его прогнать? Да и проблем, если честно, особо не создавала. Слова вырвались сами, ранили мое сердце, печень, селезенку, легкие – все болело, будто и ему тоже было плохо, хотя я не должна была чувствовать никакой боли.

Но он, напротив, только рассмеялся и не спеша раскрыл веер.

– Раз уж так скоро прогоняешь меня, расплатись сначала за мою работу.

И тут я совсем запуталась:

– Это когда я тебе задолжала?

Он подпер голову рукой:

– После того как мы с тобой снова встретились на горе Бишань, я почти десять дней был твоим телохранителем, неужели так быстро забыла?

Я уже не могла сдерживать гнев:

– Я не нанимала тебя! Ты сам за мной пошел!

Он ничего не ответил и только помахал веером.

Мне было ужасно обидно, а главное, я не ожидала, что он может быть таким раздражающим. Я вспомнила, что после обмена картины на шпильку и взятки для хозяйки публичного дома у меня осталось чуть больше девяноста золотых монет. Так что я, продолжая злиться, полезла в рукав за кошельком. Не успела я это сделать, как он сложил веер и холодно сказал:

– Каждый день – сто золотых. Допустим, посчитаем за полмесяца. Итого выходит полторы тысячи золотых. Отдашь деньги – я завтра же уберусь с глаз долой и не буду тебе надоедать.

Моя рука с кошельком замерла в рукаве, я с недоумением смотрела на него:

– Почему так дорого?

Он спокойно посмотрел на меня, так же