Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

* * *

Нам потребовалось всего четыре компонента: одна глухая комната, где нас никто не потревожит, цинь без струн, один таз и нож.

Спустя два часа я вытащила позаимствованные у Ингэ волосы из небольшого таза, наполовину наполненного моей кровью, словно доставала лапшу из чашки. Затем разложила их на ладони, и выглядели они точно красный шелк, из которого шьют свадебные наряды.

Капли крови будто прилипли к волосам. Независимо от того, как я их сжимала и терла, она все никак не хотела стекать. Я довольно легко скрутила из них семь струн и установила на деревянный корпус циня, сделанного из древесины клена. Красные струны под светом лампы отливали холодным блеском. Я не чувствовала запахи, но могла себе представить, что вся эта комната, затянутая черной тканью, должна была быть наполнена запахом крови.

Но что собой представляет глухая комната? Это ведь не просто крепко закрыть двери и окна да завесить их черной тканью – такое помещение можно будет назвать не более чем просто чуланом. Я обсудила это с Ингэ и пришла к выводу, что так не пойдет, ведь главная причина необходимости этой комнаты – чтобы мне не мешали. Если в процессе меня кто-нибудь отвлечет и прервет, все наши усилия пойдут прахом. Легко сказать о том, что можно просто начать все сначала. Я-то смогу заново подготовить все необходимые приспособления, но вся проблема в том, что, пусть даже я сразу же наполню таз кровью, Ингэ все равно потребуется какое-то время, чтобы снова отрастить волосы.

Да и к тому же это не то же самое, что сыграть мелодию страны грез. В этот раз не получится создать иллюзию, полностью оторванную от реальности. Любой, кто войдет в комнату, сможет увидеть сцены, которые я вызываю игрой.

Представьте себе вот такой вечер: из заброшенной комнаты лечебницы, что находится в центре города, вдруг доносятся странные звуки циня. Вот ты толкнул и открыл дверь, а там видишь, как посреди комнаты идет снег, еще в воздухе сидит или стоит множество людей, обсуждающих погоду сегодня или то, выдаст ли дворец правителя в конце года двойное жалование… Но это еще куда ни шло, ведь по соседству тут еще и гробы продают. Очень трудно не напугать людей до смерти такой обстановкой.

Мы как раз ломали голову над тем, что же делать дальше, как вдруг в дверь легонько постучались два раза. По тому, каким был звук, можно было сразу понять, кто это. Я все же замешкалась, но в конце концов направилась к двери. На полпути меня осенило: вот же решение нашей проблемы! Я ускорила шаг и резко отодвинула засов. Му Янь стоял в дверях. Он бросил взгляд через мое плечо, быстрым движением глаз оценил обстановку в комнате и вновь перевел взгляд на меня.

– А что вы тут делаете?

Я бросила на него взгляд, прикусила уголок губ и отвернулась.

– Хочешь получить возможность искупить вину?

Он невозмутимо покачал головой:

– Не хочу.

Я опешила и взволнованно посмотрела на него.

– Я тут первая предлагаю тебе помириться, а ты не хочешь? Ты должен!

– Ладно. Я хочу загладить свою вину.

Пока Му Янь сторожит за дверями этой комнаты, маленький чулан перестал быть маленьким чуланом и вырос до глухой комнаты. Теперь я могу быть спокойна.

В момент, как коснулась струн, я увидела, как Ингэ немного вздрогнула. Струны, сделанные из ее волос, передавали большую часть мыслей Жун Юаня о ней. Она не только могла видеть прошлое, но и знать, о чем он думал. Конечно, я, воссоздающая эти сцены, тоже могла все это знать.

В пространстве начала появляться та самая первая брачная ночь во дворце правителя царства Чжэн в западном павильоне Сияющего Спокойствия. Лепестки цветущих груш кружились за окнами, словно снежинки, а за ними были видны силуэты тонких вишен. До сих пор мы видели лишь одну сторону истории, даже не подозревая о существовании другой. Но сейчас вторая ее грань начала проявляться, постепенно обретая ясные очертания. История Жун Юаня, открывшаяся нашему взору, началась в тот самый миг, когда он впервые увидел Ингэ.

Увидев ее в первый раз, он еще не догадывался, что девушка в фиолетовом, склонившаяся у брачного ложа над снежным барсом, – не та, на которой он хотел жениться. На самом деле в этом нет ничего удивительного, ведь его впечатление о Цзиньцюэ было довольно смутным. На охоте он тоже не разглядывал девушку внимательно, помнил только, что ее руки дрожали, когда она передавала ему раненого детеныша снежного барса. Длинные тонкие белые руки без огрубевших мозолей от меча не могли быть руками наемного убийцы, который давно замышлял какой-то заговор.

Что уж говорить о том, что Ингэ и Цзиньцюэ были похожи как две капли воды. Но даже будь их внешность совершенно разной, он все равно вряд ли сумел бы их различить. Причина, по которой Жун Юань хотел жениться на Цзиньцюэ, состояла лишь в том, что удалившаяся от дел вдовствующая императрица поверила советам шаманки. Та считала, что в день охоты он встретит девушку, с которой ему судьбой предначертано быть вместе.

И только в эту брачную ночь, смотря через половину западного зала павильона Сияющего Спокойствия, он впервые внимательно разглядел женщину, которая должна была стать его женой. У нее были тонкие и длинные брови, черные глаза цвета непроглядной тьмы. Под светом свечей ее выразительный взгляд ласково трепетал, но в нем скрывался холод, подобно тому замороженному десерту из ледяной крошки в виде горы на вечернем банкете: политый сверху теплым сливовым сиропом с ароматом османтуса[81]. Казалось, что снаружи он пышет жаром, но внутри него словно слой льда в три чи.

Он сжал ее руку и увидел мелькнувшую в глазах тревогу. Подумал, что в душе она, вероятно, напугана, но упорно старается делать вид полного спокойствия. Ее застывшее тело словно кричало о сопротивлении, но в руках не было и капли борьбы. Она изо всех сил притворялась нежной и покладистой, не зная, что истинная покорность – не невозмутимое принятие, а проявление всех своих тревог и страхов перед человеком.

Будучи правителем государства, он повстречал уже немало девушек, но еще ни разу не видел той, в ком сочетались бы столь противоречивые черты – от внешности до самой сути. Когда он поцеловал ее в губы, глаза Ингэ были по-прежнему широко распахнуты. Эти прекрасные глаза, особенно темные, когда пристально смотрят, начали медленно наполняться влагой, пока их совсем не заволокла