Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Десять дней спустя под предлогом оскорбления его величества из-за сокрытия правды он заточил Ингэ на горе Тинхуашань, чтобы она обдумала свои собственные ошибки, а на следующий день составил некролог, объявив, что госпожа Цзыюэ скончалась от болезни. Байли Юэ, играя с ним партию в шахматы, взял белую фишку и сказал:

– Когда наступит ваш последний день, ваше величество вспомнит сегодняшние события и непременно пожалеет.

Но он просто не придумал способа лучше. Жун Юань думал, что после его возвращения у нее было бы только два пути: последовать за ним в могилу или жить в одиночестве во внутренних покоях дворца. Если позволить ей выбирать, зная при этом ее характер, она точно перережет себе горло прямо у его кровати. Она только выглядит очень сложной натурой, на самом же деле если Ингэ влюбится в человека, то пойдет с ним на смерть. Что, если бы в ту ночь, когда он увидел ее, в нем не возникло заблудших чувств? Могла бы она прожить жизнь получше этой?

Он заточил ее на десять лет. После полной изоляции от мира на горе Тинхуашань она забудет его. И пусть даже ее молодость уже никто не сможет вернуть, она хотя бы сможет свободно жить той жизнью, о которой мечтала прежде. А кому следует передать трон царства Чжэн и как это сделать, он решит сам.

Не прошло и пары дней, как по дворцу разлетелись слухи о беременности госпожи Хунчжу. Якобы мудрейший лекарь Байли Юэ сам по пульсу определил, что новорожденный будет мальчиком.

Хунчжу правда была в положении, но ребенок был не от Жун Юаня. Правитель уже больше двух лет не виделся с ней. Этот ребенок получился от ее тайных отношений с одним из стражников. То, что Байли Юэ прощупал ее пульс, тоже было правдой: Жун Юань лично привел легендарного лекаря в сад Фанчжу. Хунчжу стояла, преклонив колени, и дрожала от страха, а того стражника заживо казнили у нее на глазах.

Эти две фразы из слухов на самом деле были правдой. Но предсказание того, что будет мальчик, было чистейшей ложью. Пусть даже искусство врачевания Байли Юэ по своему уровню достигало Небес, но даже так он никак бы не смог определить, какого же пола будет дитя. Но, поскольку это были слова авторитетного лекаря, всем только и оставалось, что верить ему безо всяких сомнений. И этого было достаточно. Жун Юаню нужно было, только чтобы все, от чиновников до обычных граждан, узнали, что у него вскоре родится наследник и после его смерти следующим правителем царства Чжэн станет не Жун Сюнь. В особенности надо было сделать так, чтобы об этом узнал и сам Жун Сюнь.

Байли Юэ попытался поразмышлять по этому поводу:

– Это дело царства Чжэн, и оно не имеет ничего общего со мной, но, раз уж вы давно планировали передать трон Жун Сюню, зачем устраиваете этот спектакль, вынуждая его узурпировать трон?

Жун Юань поднял чайную чашу с каменного стола и спокойно произнес:

– Если бы я смог прожить долгую жизнь и если бы Цзыюэ смогла родить мне наследника, как думаешь, сколько бы смог терпеть Жун Сюнь, прежде чем взбунтоваться против меня? У него есть способности к управлению страной, но он слишком жадный до власти и славы. Держать его при себе – словно растить тигра. Я думал, у меня будет достаточно времени, чтобы сточить его клыки, но теперь, – он слегка нахмурился от недовольства жарой и снова поставил чашу на каменный стол, – разве, передавая ему трон, я должен вернуть ему еще и Цзыюэ?

Он пошел на хитрость. Жун Юань знал о том, что у Жун Сюня еще остались чувства к Ингэ. Он не сможет увидеть того, что случится через десять лет, но знал, что если сегодня Жун Сюнь восстанет против него и заставит отречься от престола, то с Ингэ у него больше не будет никаких шансов.

Байли Юэ выглядел удивленным:

– Если вы не хотите, чтобы Цзыюэ последовала за вами в могилу, если хотите, чтобы она счастливо жила дальше, вы должны были подумать о том, что однажды она может выйти замуж за другого.

Жун Юань равнодушно посмотрел в сторону:

– Ее мужем может стать любой человек, но только не Жун Сюнь.

* * *

В последний раз он увидел Ингэ звездной ночью в безлюдных торговых кварталах города. От вестей о том, что она с боем сбежала с горы Тинхуашань, его сердце сжалось от тревоги. Он не знал, ранена она или нет, так что под предлогом болезни отменил несколько утренних аудиенций. Взяв с собой несколько стражников, он в спешке выехал из дворца. Неизвестно, как долго он скакал, но наконец увидел ее – эту девушку, стоящую перед ним, всю покрытую шрамами и ссадинами, с мечом в руке, бледным лицом, с подолом платья, пропитанным кровью.

Жун Юань думал, что должен, несмотря ни на что, прижать ее к груди, но… как он мог? Она с разбитым сердцем и в полном отчаянии спрашивала его:

– Как я могла поверить тебе? Откуда таким представителям знати, как ты, знать о ценности человеческого сердца?

Он смотрел на беспорядочно выбившиеся волосы у нее на висках, на слезы, струящиеся из-под прикрывающей глаза руки, крупными каплями скатывающиеся по щекам, на то, как сильно она прикусила зубами губы. Он хотел уже сказать ей пару слов, как вдруг в горле что-то забулькало, и он почувствовал привкус крови, заполнившей половину его рта. Ее печаль была самым острым оружием против него. Но он все же отослал Ингэ обратно.

Смотря на ее силуэт в свете луны, все дальше удаляющийся от него, он хотел окликнуть ее, позвать по имени: «Ингэ». Это имя тысячи раз повторялось в его сердце, но ни разу он не смог произнести его перед ней.

– Ингэ…

Но она уже ушла слишком далеко, чтобы его услышать.

Прошло совсем немного времени, и Жун Сюнь в самом деле поднял бунт и вынудил правителя отречься от престола в его пользу. Этот дворцовый переворот прошел слишком быстро и тихо, ведь Жун Юань с самого начала не хотел оказывать ему никакого сопротивления. Как и говорили слухи, Жун Сюнь, сдерживая гнев, приставил меч, что носил у себя на поясе, к шее Цзин-хоу, а потом задал ему всего лишь один вопрос:

– Я вручил ее тебе в целости и сохранности, почему же ты сломил ее?

Жун Юань лишь поднял голову и спокойно