Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– У каждого должна быть возможность выбора, ведь так? Ты согласна, А-Фу?

Я не знала, так ли это или нет. Знала лишь, сколько людей заблудились в этой вымышленной стране грез, считая, что познали красоту любви, и стремились ухватиться за нее, боясь упустить. На самом деле все они просто слабы.

Что самое ценное, что есть у человека? Это не любовь, а смелость жить ради нее. Но среди всех людей, что я встречала, ни один этого не понимал.

Спустя несколько дней мы покинули Сыфан. Согласно слухам, Цзиньцюэ похоронили со всеми почестями. А в один из благоприятных дней в этом месяце Ингэ должна была выйти замуж за Жун Сюня. Узнав эту новость, я не испытала каких-то особых чувств. Но утром девятого дня разнеслись вести о том, что в ночь бракосочетания Ингэ просто пропала, не оставив после себя никаких следов. Жун Сюнь перевернул вверх дном весь город Сыфан, но так и не нашел ее. Му Янь спросил меня:

– Как думаешь, куда она ушла?

В этот момент я как раз писала письмо Цзюнь Вэю, пытаясь узнать его точное местоположение, чтобы поскорее найти его и Сяо-Хуана. На вопрос Му Яня я ответила что-то невпопад, потому что делала в это время сразу несколько дел:

– Возможно, она наконец пришла в себя и отправилась исполнять свое последнее желание.

«После моей смерти, прошу вас, похороните меня вместе с моим мужем». Я вспомнила, как она тогда сказала это мне. Это и было ее последнее желание. Му Янь помолчал, затем подошел и помог мне растирать тушь.

Той ночью Му Янь, всегда представавший передо мной как культурный и элегантный молодой человек, с редким для него уставшим видом появился в моей комнате. Ночной ветер со свистом раскачивал оконные пролеты. Я протянула руку, чтобы закрыть окно, и попутно изумленно спросила его:

– Куда это ты ходил, что вернулся в таком состоянии?

Он достал из рукава кусочек фиолетовой вуали, усмехнулся и небрежно произнес:

– Нашел в усыпальнице Жун Юаня.

Я так и замерла с водой для него в руках:

– Ингэ в усыпальнице Жун Юаня?

Он взял из моих рук чайник и сам налил себе чашку.

– Точнее будет сказать, что она с ним в одном гробу.

Я обомлела от услышанного и спустя время сказала:

– Неудивительно, что они не смогли найти ее.

Он улыбнулся:

– Никто не осмелится пробраться в усыпальницу Цзин-хоу. Они никогда не найдут ее. – Выждав небольшую паузу, он легко добавил: – Никто, кроме меня.

Я одобрительно закивала головой:

– Да, никто, кроме тебя – И указала на его рукав: – Но кажется, тебя ранили.

Он, сохраняя полное хладнокровие, отдернул руку.

– Ничего подобного.

Я схватила его за руку, закатала рукав и стала наносить мазь, заметив, как он на мгновение застыл. Я взглянула на него с легким смущением:

– Я ведь иногда бываю… слишком капризной и своевольной?

Он, подперев лоб рукой, с улыбкой в уголках губ посмотрел на меня:

– Нет, вот так в самый раз.

Бонусная история. Прощальная мелодия нашей разлуки

Я искал тебя повсюду полжизни, теряя на пути все самое лучшее. Кто же, как не я, сможет сотворить такую глупость. Госпожа Юэ, этой прощальной мелодией я искуплю свои полвека невежества».

Он снова слышал ее голос – нежный, но полный решимости, – эхом отдававшийся в ушах:

– Жун Сюнь, убей меня. Убей меня, тогда я смогу обрести свободу.

В конце фразы отчетливо был слышен вздох, словно пламя, бушующее в толще льда, безмолвно обжигающее сердце.

Он схватился за грудь, не понимая, почему ему так больно. Похожий сон настигал его уже бесчисленное количество раз, но он все еще не мог к этому привыкнуть.

Колдун рассказал ему способ скрыться от этих кошмаров, но он им так и не воспользовался. Ведь это был единственный известный ему способ снова увидеть ее. За все три года, что он считал ее мертвой, он ни разу не встретил ее во сне. Но теперь, когда она в свадебном наряде пропала уже три месяца назад, а сам он твердо верил, что она жива, она приходила к нему ночь за ночью.

Жун Сюнь уже допускал некоторую возможность, но все еще отказывался в это верить. Если ее уже правда нет на этом свете и ее душа возвращалась к нему каждую ночь, даже чтобы изводить его, разве не должна была она являться ему в своем привычном облике, а не оставаться всего лишь бесплотным голосом?

Во всех снах, что были связаны с ней, он никогда не видел ее настоящий облик. Это и была единственная причина, по которой он убеждал себя, что она все еще жива. Он заставлял себя поверить в то, что эти дурные сны – лишь следствие сильной тоски по ней, а не знак, что нечто ужасное и впрямь случилось.

Но сегодня ночью все было по-другому.

* * *

В этой угнетающей стране снов он снова услышал тот голос и уже был готов, как и в бесчисленные ночи до этого, пробудиться от мучительной боли в груди. Но на этот раз, неизвестно по какой причине, он так и не проснулся.

Жун Сюнь посмотрел на свою руку, на длинный шрам от удара мечом, пересекший линии судьбы на ладони, на размытый след линии брака.

Неизвестный цветок невесть откуда прилетел, гонимый ветром, и опустился ему на ладонь. Из тумана донесся народный напев:

Все горы покрыты сверкающим снегом.

Средь туч выглядывает светлая луна.

Узнав о двуличии сердца твоего,

Пришла навеки с тобою проститься я…[83]

Он с изумлением поднял голову и увидел, как белые цветы падают с неба, без конца дрожа на ветру, точно унылый дождь, ниспосланный на пустынные земли. И под дождем падающих цветов к нему навстречу медленно шла фигура в фиолетовом. На сгибе ее руки висела ниспадающая до земли алая шелковая вуаль, у нее были тонкие брови, темные глаза и алые губы. Цветы на земле от самых дальних мест один за другим становились яркими, как киноварь. В мгновение ока она оказалась рядом с ним.

Он знал, что это всего лишь сон, но все равно не удержался и протянул руку. Но она словно не видела его. Рука Жун Сюня прошла сквозь ее тело, он испуганно обернулся, но ее силуэт был уже так далек.

Цветы, похожие на камни для инкрустации колец, под ногами стали похожи