Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– Пусть так, но Цзыюэ разбилась в моих объятиях.

Меч Жун Сюня дрогнул, оставив на шее правителя тонкую кровавую полоску, но он не придал этому значения.

– За все эти годы ты сделал для меня самые благожелательные вещи: первую – два года назад, когда подарил мне Цзыюэ, вторую – сегодня, подняв против меня мятеж.

В его опустевших глазах появилась тень насмешки.

– Но я знаю, что единственное, о чем ты сожалеешь в своей жизни больше всего, – это о том, что приказал Цзыюэ отправиться ко мне во дворец.

Жун Сюнь смотрел на него и через мгновение словно поник. Спустя время горько произнес:

– Когда она уходила, как она выглядела? Какую боль ей пришлось вытерпеть?

Он равнодушно ответил:

– Даже если бы и пришлось, что в этой жизни она не смогла бы вынести?

После этого Жун Юань отрекся от престола, передав свое место Жун Сюню, а потом и вовсе переехал в свою загородную резиденцию на горе Дуншань, чтобы пытаться поправить здоровье. Это как раз был пятый месяц, и цветы вишни медленно увядали. Все это было занесено в летописи. Таким образом эра Цзин-хоу царства Чжэн и подошла к своему концу, оставив потомкам лишь несколько страниц.

На следующий год, когда вишни зацвели по всей горе Дуншань, наступил тот самый последний день, о котором некогда ему говорил Байли Юэ. Я знала это, потому что с движением моих пальцев с кровавых струн капала кровь, а это означало, что воспроизводимая сцена подходила к своему логическому завершению.

Перед глазами стоял изумрудный горячий источник, за которым росла роща вишен. Трава зимнего соблазна, похоже, не так сильно мучила Жун Юаня и доставляла ему неудобства. Во всяком случае он выглядел хорошо, только разве что похудел. Но я быстро отбросила эту мысль – это был последний день, и необычное сияние на его лице, должно быть, было лишь временным улучшением перед смертью.

Отблески заката растянули на горизонте золотисто-алый шелк, окутав вишневую рощу за источником, сделав ее яркой и сверкающей, как красный снег. Он спокойно отдал распоряжение стоявшему позади мальчику-слуге:

– Сегодня мне намного лучше. Принеси пару книг, я хочу немного понежиться в источнике.

Мальчик, топая, побежал по направлению к библиотеке. Жун Юань же не раздеваясь зашел в воду. Опираясь на стенку резервуара, он вытащил из рукава одну искусно сделанную игральную кость. Это была та самая кость, которую подарила ему Ингэ. Она думала, что та раскрошилась, развеявшись по ветру той ночью в безлюдных кварталах, однако в тот момент кость спокойно лежала у него на ладони.

Он внимательно посмотрел на кость, и в этот момент его темные, точно тьма, зрачки были подобны весенним водам реки: такие же неразрывные и нежные. Спустя долгое время он сжал ее, закрыл глаза и улыбнулся. Поблизости раздался жалобный вопль какой-то неизвестной птицы. В роще, что росла за источниками, внезапно вспыхнул пожар. Огонь, словно свирепый тигр, быстро распространялся, в мгновение ока заполнив все небо. Деревья трещали, словно журчащее масло на сковородке. Красные вишневые лепестки танцевали в огне, похожие на красных мотыльков. Отблески пламени делали лицо Жун Юаня особенно красивым, но в этом палящем жару его глаза больше не открывались.

Когда Ингэ собралась броситься вперед, тело Жун Юаня уже медленно сползало по стенке источника, погружаясь в воду. Все ее тело начало дрожать. Она хотела крепко обнять его, не позволив упасть в воду с головой. Вот только она забыла, что эта гора, огонь, эти цветы вишни и вода, в которой лежал Жун Юань, были лишь иллюзией, что я создала с помощью игры на цине.

Пламя пожара позади уже не на шутку разбушевалось, будто бы желая обратить в пепел половину вишен, растущих на этой горе. Ее руки раз за разом проходили сквозь его тело. Какими бы нежными ни были ее движения, она не могла даже обнять его, но все равно не сдавалась, снова и снова пытаясь обхватить, тщетно наблюдая, как он медленно скользит в воду.

Его плотно закрытые глаза, высокий нос, тонкие губы – все эти черты лица постепенно скрылись под водой. Вода в источнике успокоилась, и остался лишь беспредельный лесной пожар. А она молча смотрела на гладь воды перед собой, затем, содрогаясь, словно одинокий зверек, горько разрыдалась.

Видение бесследно исчезло. Жун Юань и правда умер.

* * *

Вот и вся история. Ингэ в той или иной степени уже догадывалась об этом, но до последнего не хотела верить.

Оглядываясь на эту любовную историю, я могу сказать, что она похожа на увядшие цветы. Жизнь Жун Юаня была слишком короткой, и он упрямо защищал свою любимую жену своим способом. Это и была та самая любовь правителя, о которой он когда-то ей говорил.

В это беспокойное время, вдоволь насмотревшись на бездарных сановников и глупых правителей, я знала, сколько есть дворцов на землях континента и сколько юных красавиц похоронило в них свою молодость, обратившись в прах. Но я увидела и такие чувства, которые проросли из темноты дворцовых зданий, словно единственный цветок, распустившийся в бескрайних потемках. Пусть их безжалостно топтали копыта судьбы, они упрямо пускали свои корни и побеги.

После того как сцены прошлого Жун Юаня исчезли, Ингэ упала в обморок. Му Янь уложил ее на низкую кровать, что стояла поблизости. Затем он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

Со струн по-прежнему скатывались капли крови, окрашивая цинь из клена в ярко-красный цвет. Я перевернула свою руку и посмотрела на пальцы, только тогда заметив пятна крови на кончиках. Как и в тот день, когда бросилась с городской стены, я чувствовала, как моя жизнь утекает сквозь пальцы. Я хотела подняться, но у меня просто не хватило на это сил. Это был первый раз, когда я отчетливо поняла, что без жизни, что дарит мне жемчужина русалки, тело мое было всего лишь разбитым трупом.

Голос Му Яня раздался у меня над макушкой, но я не смогла уловить его настроение.

– Откуда взялась эта лужа крови?

Смотреть на него снизу вверх было слишком утомительно, я зашевелила губами, давая ему знак присесть на корточки.

Он сел на колени, оказавшись со мной на одном уровне. Теперь он смотрел прямо на меня. Му Янь коснулся пальцем капельки крови, что еще осталась на цине, поднес к кончику носа и понюхал. Выражение его лица в тот же момент стало мрачным.

– Это твоя кровь или Ингэ?

Я покачала головой из стороны в сторону и серьезным