Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

– Это куриная. – Увидев, что он никак не отреагировал на это, все же добавила пару слов: – Чтобы провести этот ритуал, надо было принести жертву Небесам, так что нам пришлось убить для этого дела одну курицу.

Он же нахмурил брови и поднялся.

– Не говори ерунды. Скажи мне правду. Или хочешь, чтобы я вас обеих отвел к лекарю?

Напрягая свои последние силы, я все равно продолжала настаивать:

– Ну правда кровь курицы…

Он только пристально смотрел на меня:

– У вас дома у куриц тоже кровь пахнет как человеческая?

– Все потому, что это необычная курица… – все так же серьезно сказала я. Но не успела я закончить свою мысль, как он схватил меня за запястье, закатал рукав, и туго забинтованная повязка на руке предстала перед ним при дневном свете. Я подняла голову и, сохраняя спокойствие, посмотрела на него. – На самом деле это так называемый метод похудения. Нужно плотно обмотать место, в котором хочешь скинуть вес. Таким образом ты стимулируешь акупунктурные точки и…

Он сразу перебил меня:

– Только попробуй и дальше нести этот бред.

Я опустила голову и промямлила:

– Просто видела, что ты, кажется, волнуешься, и хотела сказать, что не стоит, это ерунда, у меня много крови, да и рана не болит. Я не хочу идти к лекарю, я и сама неплохо перевязала.

Он смотрел на меня, держась за лоб, а затем вздохнул:

– Ты просто… У меня от злости уже голова разболелась.

Мое тело уже могло кое-как двигаться, так что я попыталась нормально усесться и шепотом возразила:

– Разве может у кого-то так легко разболеться голова? Словно ты никогда раньше не злился.

Он притворно улыбнулся:

– Я в самом деле никогда не злился, только лишь иногда немного выходил из себя. Те немногие, кто вызывал мой гнев, обычно плохо кончали. Хочешь попробовать разозлить меня?

Я осторожно бросила на него взгляд и вытянула две руки, чтобы приложить их к его вискам.

– Что ты делаешь? – опешил он.

– Не злись. Будешь злиться – быстрее состаришься. Давай, я помассирую. Еще болит?

* * *

Мы не знали, какой путь выберет Ингэ и что она станет делать. Но что бы она ни решила, это уже не имело к нам никакого отношения, и мы не сможем никак на это повлиять. От воспоминаний о ее утерявшем всякий блеск отчаянном взгляде и тех решительных словах, с которыми она пришла ко мне, на душе стало тяжело. Как раз именно в это время маленький серый голубь влетел в только что открытую деревянную створку окна и приземлился прямо мне на ладонь.

Это был почтовый голубь наставника. Я замерла. Даже не думала, что новый заказ появится так скоро.

Открыв белую бумажку и прочитав ее содержимое, я не удержалась и показала ее Му Яню.

– Ты говорил, что Жун Сюнь ищет по всему свету лучшего лекаря, способного спасти Цзиньцюэ, и оказался прав. На этот раз он даже нашел моего наставника.

Му Янь как раз в этот момент приводил в порядок окровавленный цинь и, услышав мои слова, поднял голову.

– Да? Неужели твоя мелодия страны грез обладает такой силой – воскрешать мертвых?

– Ну это, конечно, громко сказано, – замялась я. – Просто… с помощью нее можно обменивать жизни. – А потом, подумав, добавила: – Других людей оживить не выйдет, только тех, кто умер в реальности, выбрав отдать свою жизнь мне за создание их желанного миража. Еще одним условием является добровольное желание обменяться жизнями кровного родственника этого человека.

Он призадумался:

– То есть твой наставник отправил тебе письмо, чтобы попросить обменять жизнь Ингэ на воскрешение Цзиньцюэ?

Я убрала письмо и покачала головой.

– Наставник вообще не знает, что у Цзиньцюэ есть старшая сестра, которая еще жива на этом свете. Он просто просит меня съездить туда для вида. Говорит, что правитель царства Чжэн уже обратился к нему лично и отказать будет очень неловко.

Затем я нашла кисть и тушь, сказав Му Яню:

– Надо написать ему ответное письмо. Завтра придется выдвигаться в путь на поиски Цзюнь Вэя и Сяо-Хуана. Как тут еще какое-то время найти? Цзиньцюэ сама захотела умереть, какой же смысл ее спасать? Раз принуждение и уговоры бесполезны, с какой стати надо так мучиться и стараться? И та, кого спасут, едва ли будет благодарна.

Как раз в этот момент я подошла к кровати и, проходя мимо Ингэ, внезапно почувствовала, как она сжимает мою руку. Я удивленно опустила голову:

– Ты проснулась?

Она не открывала глаза, но и не переставала держать меня за руку. Спустя время все же сказала:

– Если госпожа Цзюнь может спасти мою младшую сестру, прошу, приложите для этого все силы.

Я взглянула на нее:

– Ты что, с ума сошла? Кроме как обменять твою жизнь на ее, нет другого способа спасти твою сестру. Если ты и впрямь так просто хочешь расстаться со своей жизнью, лучше отдай ее мне. Я сплету для тебя прекрасный сон, где вы будете с Жун Юанем вместе навсегда.

Она наконец-то открыла глаза. Ее зрачки были темными, без единого проблеска – это, наверное, подтверждение того, что нет большего горя, чем потеря надежды. На первый взгляд она казалась еще мертвее, чем я.

Прошло какое-то время, и она, кажется, наконец осознала мои слова, повернула голову и пустым взглядом уставилась на меня.

– А какой в этом смысл? Все там будет ненастоящее.

Я только вспомнила, что она ко всему относится слишком серьезно. Она предпочтет страдать, чем быть счастливой в полном забытье. Во всей этой истории именно она сохраняла трезвость ума.

Мне нечего было сказать ей в ответ.

Она снова повернулась к балке, ее голос был ровным и безжизненным:

– В этом году мне исполняется двадцать шесть лет. Я неплохо прожила эту жизнь. Долго жила, и мне не о чем грустить и не о чем жалеть. – Сделав паузу, она добавила: – После моей смерти, прошу вас, похороните меня вместе с моим мужем.

Стоял седьмой месяц. Алели цветы горца[82], поутру распускался гибискус.

Сделав круг, мы вернулись в царство Чжэн.

* * *

Местом для проведения ритуала была выбрана земляная платформа для жертвоприношений, построенная в восточной части города Сыфан. Я подумала, что, скорее всего, Ингэ не захочет видеть Жун Сюня, так что под предлогом того, что во время проведения этого секретного обряда никто из живых людей не должен мне мешать, я расчистила пять ли вокруг места от всех посторонних и оставила у подножия Му Яня, который