Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Во взгляде Ингэ была заметна теплая улыбка.

– Людей было слишком много. Мне не хотелось идти туда и протискиваться сквозь всю толпу, так что я наблюдала за игрой со второго этажа. Почему ты решил сдаться на полпути и признать поражение? Проиграл так много денег. Лучше бы мне их тогда отдал.

Кончики ушей Жун Юаня начали краснеть, но он по-прежнему стоял с каменным лицом.

– Просто не захотел дальше играть, вот и все. А тебе на что так много денег? Ежемесячного жалования из дворца уже не хватает?

Она взглянула на него и направилась в безлюдный переулок справа. Редкие для нее нотки раздражения прозвучали в голосе:

– Так получается, ваше величество тоже понимает, что сегодняшний проигрыш – это огромные деньги. В обычных семьях, если муж проигрывает деньги, это вполне нормально для жены – сказать ему по поводу этого пару слов. – Она повернула голову и пристально уставилась на него, продолжив: – Тем более что проиграл ты сегодня правда очень много.

Уши Жун Юаня начали краснеть еще сильнее, а лицо становилось все безучастнее.

– Так ты хотела, чтобы я выиграл и привел жену этого человека во дворец, чтоб вы сестрами назывались?

Я молча провела рукой по лбу. Неужели этот парень может казаться еще более невозмутимым? Он ведь явно был так взволнован, что даже уши покраснели. К тому же можно было заметить, как в волнении он начинал говорить полную ерунду. Эти слова были явно сказаны не к месту.

Лицо Ингэ в мгновение остыло, и она тихо сказала:

– Если его величество этого желает, то этой женщине выпадет невероятная удача…

Она еще не закончила свою мысль, как Жун Юань перебил ее и прижал к стене. Солнечный свет разливался по земле, и ветер разносил его в клочья. Мужчина нахмурился и приподнял ее подборок.

– А ты? Когда ты пришла ко мне, чувствовала ли, что это настоящее счастье?

Она смотрела на него, пытаясь выдавить из уголков глаз улыбку, как делала всегда, – наполовину искреннюю, наполовину притворную, словно она совершенно неуязвима. Однако его губы вовремя коснулись ее глаз, готовых улыбнуться.

– Знаешь ли ты, что такое любовь правителя?

Она ни мгновения не колебалась:

– Такая же благодатная, как дождь и роса, которые нисходят на всех и приносят пользу всем людям в мире в равной степени.

Он отвел взгляд от ее глаз, посмотрел на ее вроде бы бледное лицо, но с раскрасневшимися щеками и погладил рукой ее волосы у виска.

– Я не такой, как они.

Я не знаю, влюбилась ли в самом деле Ингэ в Жун Юаня. Но я знаю лишь то, что этот прекрасный шанс сбежать – шанс, молча данный Жун Юанем, – она отвергла сама.

* * *

Это был ясный зимний день, ветер налетал порывами. Город Сыфан, словно огромный зверь, впал в зимнюю спячку на самой плодородной земле царства Чжэн.

В конце года как раз выпало несколько дней, благоприятных для свадеб. Уже пожилой первый министр выдал замуж свою дочь, генерал Хубэнь женился во второй раз, чиновник шаофу[73] принимал в дом девятую наложницу – множество радостных событий произошло тогда в одно время. К тому же еще и верховный судья женился. В этом не было никаких сомнений: когда Жун Сюнь женился, естественно, он брал в жены Цзиньцюэ, ради спасения которой приложил столько усилий.

Конечно, сейчас Цзиньцюэ прикидывалась Ингэ, госпожой Ши Саньюэ. Тогда ее статус не дотягивал до того, чтобы стать главной женой Жун Сюня, но все люди, что находились у власти, знали, что у Ши Саньюэ есть младшая сестра, которая незадолго до этого вошла во дворец царства Чжэн и стала женой правителя.

Весь город Сыфан ликовал от привалившей радости. В эту эпоху, когда лучше быть проституткой, чем жить в бедности, пока люди были одного социального статуса, все остальные проблемы словно переставали существовать. По крайней мере, кроме меня, кажется, никто не задумывался о том, что Жун Юань и Жун Сюнь были родными дядей и племянником, а Ингэ с Цзиньцюэ – родными сестрами. И я все думала о том, как же они все потом будут общаться при встречах.

На свадьбу младшей сестры, пусть даже это по факту был просто переезд из павильона Хрустальных Вод в обитель Светлых Отражений верховного судьи, старшей сестре следовало прийти и присутствовать на торжественной церемонии. Поскольку это был союз, еще теснее скрепляющий родственные узы, пришла не только Ингэ, но и Жун Юань вместе с ней.

Главный зал был высоким и просторным. Повсюду висели ярко-красные иероглифы, обозначающие двойное счастье. Жун Сюнь уже был в свадебном наряде, молодой, почтительный, с изящными бровями и глазами такими же острыми, как у феникса. Он стоял рядом с почетным местом, ожидая, когда Жун Юань займет его.

Придворные чиновники преклонили колени по обеим сторонам прохода. Жун Юань в ярко-синем парадном одеянии ненадолго задержал взгляд на лице Жун Сюня и, держа за руку Ингэ, занял место, которое долго ждало их. Садясь, он спокойно сказал:

– После свадьбы позволь Ши Саньюэ приходить во дворец поболтать с Цзиньцюэ. Она там почти всегда одна, наверняка скучает.

Жун Сюнь поднял голову, его взор упал на безупречный макияж Ингэ. Он на мгновение застыл, и трудно было понять, о чем он думал или переживал в этот момент, а может, я просто себе это все придумала и в его голове не было никаких мыслей. Он словно вновь столкнулся с когда-то выброшенной кошкой или собакой. Так состоялась их первая встреча после того, как Ингэ вошла во дворец, – в этом месте и в это время.

Своими тонкими и нежными пальцами она приняла у служанки чайную чашку. На слегка раскрытых ладонях больше не было видно ни одной мозоли от рукояти меча. Она склонила голову, сдувая чайную пенку на поверхности воды, и мягким голосом произнесла:

– Сихэ целыми днями носится вокруг меня. Как же тут заскучаешь?

– Ты кривишь душой. На сердце у тебя одно, а говоришь совсем другое, – сказал он, слегка повернувшись.

Ее щеки, наполовину скрытые чашей, покрылись румянцем от раздражения. Она скосила на него взгляд и сердито уставилась.

В узких зрачках находящегося от них в двух шагах Жун Сюня промелькнула трудноразличимая эмоция, но в следующий момент он уже слегка опустил голову. Не знаю, что именно это было за выражение, но за исключением меня, рассматривающей все в деталях, этого никто больше