Вечерний изумруд - Иника Мин

Мстислава носил только форму охотников, а вне работы – черное худи и черные джинсы. Но в гардеробе дожидались дорогие костюмы для важных встреч и званых ужинов, рубашки из различных материалов, от шелка до хлопка, кожанки, пальто, водолазки, однотонные широкие футболки… Я даже обнаружила светлые рваные широкие джинсы – как они вообще оказались в его шкафу, для меня было загадкой. Глядя на Мстислава, сложно было подумать, что он шмоточник.

Среди этого разнообразия я наконец нашла то, что искала. Пришлось приложить усилия, чтобы достать помятую черную форму, зацепившуюся за соседние вешалки и тянувшую их за собой, словно цепочку. Я дернула свои вещи и резко захлопнула шкаф, чтобы больше ничего не выпало. Послышался какой-то стук – все-таки внутри что-то опрокинулось. Я снова раскрыла дверцы – на меня тут же вывалилась одна из коробок, что были наставлены за одеждой. Я никогда не смотрела, что в них, все же не собиралась без спроса лезть в личное пространство Мстислава. Я хотела было поставить коробку на место, но, услышав окрик, вздрогнула и уронила ее на пол.

– Зачем ты так хлопаешь дверями моего шкафа? – Мстислав, как обычно, незаметно появился в комнате и теперь наблюдал за моим смешным испугом. Он облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди и ухмыляясь.

– Черт, опять ты делаешь это! – стала возмущаться я, наклоняясь, чтобы собрать разлетевшееся содержимое коробки.

– Что делаю?

– Входишь бесшумно.

– Хм, а ты любишь, чтобы входили шумно? Хорошо, в следующий раз попрактикуем такое.

Я закатила глаза. Совершенно забыла, что командир никогда не упустит возможности блеснуть (как он думает) остроумием.

По полу оказались разбросаны какие-то старые бумаги. Я перевернула одну из них – на потрепанном тетрадном листе были криво нарисованы кошка и собака.

– Постой, – голос Мстислава потерял былую игривость, – что ты делаешь?

Пытаясь понять, что именно я подбираю с пола, он немного взволнованно подошел ко мне.

– Сейчас на место положу, – ответила я, все еще смотря на листок в своих руках и понимая, что передо мной рисунок его покойной дочери.

– Это… Я сам все соберу. – Он тут же опустился на колени и, выдернув бумагу из моих рук, отправил ее в коробку.

– Я не хотела намеренно туда заглядывать. Прости.

– Знаю. Я… – Он замолчал, задумчиво глядя на еще один тетрадный лист, после чего протянул его мне. – А хотя… Не вижу проблемы, если ты тоже посмотришь. Ты же поняла, чьи это работы, да?

На листе была изображена ваза с цветами.

– Если это делает тебе больно…

– Делает, но я не хочу ничего скрывать. Просто рисунки, которые я зачем-то храню в дурацкой коробке из-под обуви. Смешно. Кто вообще хранит остатки воспоминаний в обувной коробке?

– Ничего постыдного и смешного в этом нет. Хочешь, найду самую красивую коробку для тебя?

– Это все давно пора было выкинуть.

– А я считаю, что нет. Выкинешь, когда будешь готов.

Я подняла с пола потрепанную фотографию – она была похожа на ту, что я видела на надгробии. Семья из трех человек улыбалась в объектив камеры. Мстислав держал дочку на руках, а подле него, обнимая за плечи, стояла жена. Я грустно улыбнулась, глядя на этот снимок.

Мстислав протянул мне коробку, намекая, чтобы я положила это воспоминание туда.

– У тебя был андеркат, ха? – Я продолжила разглядывать фотографию.

Так непривычно было видеть его таким. Глаза казались живыми, и он не хмурился. Одет был в смешную футболку с мультяшками, а волосы опрятно уложены: длинные пряди слега прикрывали выбритые бока.

– Я был модником.

– Я вижу. Зеленая футболка? Как долго тебя уговаривали надеть такое? – посмеялась я.

Он посмеялся в ответ, беря из моих рук фото и тоже рассматривая его:

– Не знаю, дочке нравился этот мультфильм. Его тогда постоянно в кино крутили. Я его раз десять посмотрел, до сих пор наизусть помню.

– Еще ты такой тощий.

– Это было восемь лет назад! Мне было двадцать четыре года, я тут еще ребенок!

– Двадцать четыре года – это уже не ребенок.

– Доживешь до моих лет – поймешь, – разворчался он.

Он замолчал, теряя улыбку. Посмотрев еще несколько секунд на фото, отправил его в коробку:

– А на следующий день их убили химеры. Это последний наш снимок. Мой тогдашний друг только-только купил камеру и уговорил нас позировать. Этот друг тоже давно умер. Он пошел в охотники, потому что ему не хватало денег на жизнь – а мечтал открыть фотостудию. Думал поработать несколько лет, поднакопить денег… А на первом же задании его сожрала химера. Его камера тоже до сих пор где-то здесь лежит, в одной из коробок в шкафу.

Он снова замолчал. Я не знала, какие слова будут правильными в данной ситуации, поэтому наше молчание затянулось, пока он снова сам не прервал его:

– Прости, что нагоняю тоску.

Мстислав поднялся, принялся подбирать и прятать последние разбросанные вещи.

– Я молчу не потому, что мне в тягость это слышать, просто не знаю, как выразить грусть. То, что случилось с тобой, – несправедливо.

– Тебе выпало не меньше. Все понимаю. Так что просто хотел рассказать… Давай поговорим о чем-нибудь другом: не хочу больше о прошлом. – Мстислав отправил коробку со своей прежней жизнью обратно в шкаф.

Я немного подумала, прежде чем выбрать новую тему:

– Зачем тебе драные джинсы?

Это действительно переключило его, заставило усмехнуться.

– Я по пьяни Владу проспорил.

– Ого. И что же, в наказание ты должен был купить те джинсы?

– Не просто купить. Я в них на церемонию награждения пошел. Ты бы знала, как потом меня за такое отчитали. Хотели на неделю отстранить от службы за неуважение к должности.

Я рассмеялась. Вот бы посмотреть на это.

– А что за спор был?

– Мы поспорили, что Влад не сможет вырвать душевую систему голыми руками у меня в квартире. А он смог. Вдобавок к позорным джинсам я получил еще и затопленную ванную.

От смеха я чуть пополам не сложилась. Что за вечеринки у них раньше были?

* * *

Заседание прошло быстро: всем был ясен итог и суд был лишь формальностью. Вначале выступил Мстислав. Адвокат, нанятый Ариной, выполнил работу великолепно: он подготовил сильную речь, в которой делал акцент на запугивании и шантаже со стороны Олега. Довод был такой: Сулотин пытался надавить на Мстислава, угрожая мне. Естественно, никаких подтверждений его слов уже никто не найдет, так как мы успешно уничтожили все документы, которые могли бы быть использованы против меня. Также Мстислав