Путь убийцы - Дж. М. Керл

о чем ты думаешь. Мне потребовалось время, чтобы понять: ты делаешь это, пока спишь… пока видишь сны, словно наши сны как-то переплетаются. Я думал, это мои собственные сны, пока не увидел то, о чем никак не мог знать сам.

Мой рот открылся от изумления. Я не до конца понимала, о чем он говорит, но он так часто появлялся в моих снах — чувственных и не только, — что если он видел то же, что и я… Я соскочила с кровати, кинулась в ванную и захлопнула дверь. Быстро повернув защелку, я спрятала лицо в ладонях. Как я могла посылать ему свои ментальные образы? Он видел, как я представляла, что он целует меня, прикасается ко мне… и после этого велел мне прекратить.

Пульс набатом стучал в ушах, но я снова начала дрожать и обхватила себя руками за плечи. Мне нужно, чтобы ты перестала думать обо мне в таком ключе.

Я была уничтожена стыдом. Это было хуже, чем отвержение во время Обряда распределения. Теперь я знала его — я хотела его. И он знали об этом. Увидев эти мысли, он наотрез отверг эти чувства… эту связь между нами? Между нами была искра, и он не мог ее не чувствовать. Я тяжело сглотнула. Сердце сжалось в груди. Нет, он наверняка чувствовал это, и все же… Он отверг это, отверг меня. Слезы обожгли глаза, но я быстро смахнула их.

— Эйсир… Косторез. — Дверная ручка дернулась. — Открой дверь, пожалуйста.

Рано или поздно мне придется встретиться с ним лицом к лицу, но мне нужна была минута. Моя куртка висела на крючке возле кровати. Я могла бы быстро надеть ее и зарыться под одеяло. А еще лучше — одеться и уйти куда-нибудь. Куда угодно. Обеденный зал всегда открыт, и там, скорее всего, горит огонь.

— Ты же замерзнешь там насмерть. Выходи.

— Нет. — Я скорее умру от гипотермии, чем от позора. Я не хотела, чтобы он видел мои предательские слезы.

— Я знаю, о чем ты думаешь, и я попросил тебя перестать фантазировать… обо мне и тебе вовсе не поэтому.

Мое сердце пропустило удар. Тогда почему? Зубы выбивали дробь, и я огляделась в поисках чего-то, чем можно согреться. Банные полотенца были единственным вариантом, если только не набрать горячую ванну. Я уже потянулась к одному из них, когда замок на двери щелкнул, и секундой позже он стоял на пороге — сплошная обнаженная кожа и досада, с ключом в руке. Его взгляд скользнул вниз по моим голым ногам и вернулся к лицу:

— Слишком холодно, чтобы ходить в таком виде.

— Мне? Да ты сам практически голый в… — Я ткнула рукой в его сторону, в этот его абсурдный недостаток одежды. Когда это он начал спать в шортах до середины бедра, которые так низко сидели на бёдрах? Черт, а ведь он выглядел чертовски хорошо. Все эти мышцы… — В чем бы ты там ни был!

— Мы говорим не обо мне. И это не я закрылся в промерзшей ванной.

Он шагнул вперед с ухмылкой, и я выставила руку:

— Только попробуй.

Не говоря ни слова, он сгреб меня за талию и перекинул через плечо. Я ахнула от шока и уперлась в него руками, но он сжал меня еще сильнее.

— Вайпер, ты что, совсем с ума сошел? — взвизгнула я. Моя ночная рубашка задралась так высоко, что половина моей задницы наверняка оказалась у него перед носом. Я потянулась назад, пытаясь подтянуть ее вниз. Он тихо хмыкнул. — Это не смешно!

Он бросил меня на свою кровать, затем повалился рядом и снова укутал одеялом.

— Ты же ледяная.

— Почему? — резко спросила я. Мне хотелось оттолкнуть его, но он грел меня, и это было важнее упрямства. Мои зубы стучали, и я уткнулась лицом в его шею. Я чувствовала себя слишком уязвимой, чтобы встретиться с ним взглядом. — Почему ты попросил меня прекратить?

Он медленно выдохнул и обнял меня крепче, будто боялся, что я снова сбегу. Я боялась того, что он может сказать, даже если это было именно то, что я хотела услышать. Мой пульс громко отдавал в ушах. Я была уверена, что он его слышит.

— Потому что мне невыносимо трудно не переходить границы с тобой, когда ты посылаешь мне такие мысли. Мне и без того паршиво тяжело…

Я закрыла глаза и вздрогнула, но уже не от холода.

Невыносимо трудно? Он действительно хотел меня. Мое сердце, должно быть, стучало как барабан. В тишине комнаты даже его собственное сердце билось оглушительно громко.

— Я правда настолько искушаю тебя?

— Ты даже не представляешь.

Пульс подскочил, а мышцы внизу живота сжались.

— Ладно, но я ведь делаю это неосознанно. Как мне остановить это? — прошептала я.

— Я не знаю, — признался он.

— Мне никто и никогда раньше ничего подобного не говорил.

— Если ты и делала так раньше, вряд ли кто-то мог отличить твои мысли от своих собственных. К тому же, до сегодняшней ночи ты делала это только во сне… когда видела сны.

— Извини, — пробормотала я.

Его смех пророкотал в груди, прижатой ко мне:

— Не извиняйся, Косторез. Когда ты не прижимаешься ко мне в моей кровати, мне это даже нравится. — Он понизил голос. — Мне нравится, что ты меня хочешь, но я не должен этого допускать. Я твой наставник и…

— И? — Мои руки были прижаты к его груди, сжатые в кулаки у самого горла, но желание прикоснуться к нему, ощутить его кожу под пальцами было почти невыносимым.

— Если бы ты знала правду о том, что произошло в ночь, когда погибла моя сестра, ты бы больше не захотела меня. Если бы ты знала о моем полном провале, о том позоре…

— Ты не можешь этого знать. Я уверена, что ты ни в чём не виноват.

— Хотел бы я рассказать тебе.

— Ты можешь мне доверять.

— А ты мне не доверяешь. Ты ведь так и не рассказал мне, что скрываешь.

Мне снова стало жарко, но я всё равно начала дрожать. А как же та ночь, когда мне приснилось, что он кусает меня, а я кричу и твержу, что не могу обратиться? Моя тайна… А как насчёт твоей?

Я отстранилась и наконец подняла глаза на его лицо. Выражение его лица было мягким. Беззащитным. В памяти против воли всплыло воспоминание о вампире, вонзившем клыки мне в руку. Он знает? Пытается сказать мне, что знает? Он видел следы от укуса на моей руке, спрашивал про мой