Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

я верю, что они будут здесь к утру, как и договаривались. Часть меня беспокоится, что что-то пошло не так и кто-то из них ранен или потерялся, но я не могу позволить себе погружаться в эти мысли. Беспокоиться о том, что вне моего контроля, — бесполезно.

Вместо этого я отвлекаюсь, наполняю старый чайник водой и ставлю его на одну из двух конфорок. Жду. Привожу в порядок несколько книг на полке у обеденного стола и достаю из единственного шкафа с бельём несколько пледов, раскладывая их на медвежьей шкуре перед камином. Наконец, чайник начинает свистеть, и я завариваю две кружки чёрного чая с мёдом. Пока он настаивается, я настолько погружаюсь в мысли, что даже не слышу, как она спускается по лестнице, несмотря на то что каждая ступень скрипит под ногами.

— Здесь уютно, — голос Шэй выводит меня из задумчивости, заставляя обернуться.

Мои глаза расширяются, когда я вижу её, стоящую на нижней ступеньке в одной только моей длинной чёрной рубашке и моих носках, доходящих до икр. Её мокрые волосы распущены и спадают до бёдер. Мне приходится отвести взгляд, потому что рубашка оставляет очень мало простора для воображения относительно того, что под ней.

Я прочищаю горло:

— Чай?

Она кивает и подходит ко мне в гостиную. Передаю ей кружку и, вместо того чтобы сесть рядом на диван, ставлю свой чай на каминную полку и подбрасываю дров в огонь.

— Здесь теплее, — говорит она, очевидно, чтобы заполнить неловкое молчание.

— Комнате наверху нужно время, чтобы прогреться, — признаю я, изо всех сил стараясь не думать о ней голой в моей постели. — Я подумал, что мы можем посидеть перед камином, чтобы согреться, — киваю в сторону пледов.

— Мы? — она приподнимает бровь и делает глоток из кружки.

— Ты всё ещё дрожишь, — замечаю я, обращая внимание на её стучащиеся друг о друга колени. — Тебе нужно тепло тела.

Она на секунду просто смотрит на меня, но затем ставит свою кружку на столик рядом с собой и медленно опускается на ковёр, укрывая ноги одним из пледов.

— Ладно, — кивает она, приглашая меня присоединиться. — Посидим перед камином. Ради тепла тела.

Я делаю последний глоток чая, затем снимаю рубашку и сажусь позади неё, вытянув ноги по обе стороны. Она так идеально подходит для этого места. Я глубоко вздыхаю, с трудом сдерживая дрожь, и обнимаю её спереди.

— Так нормально? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она едва слышным шёпотом.

Проходит несколько тихих минут, пока мы сидим, прижавшись друг к другу, слушая потрескивание огня. Я несколько раз открываю рот, чтобы нарушить молчание, но мне нужно время, чтобы набраться смелости и сказать то, что действительно терзает меня.

— Ты могла умереть сегодня ночью.

Она напрягается в моих объятиях, но не пытается вырваться.

— Но не умерла.

— Пообещай, что больше не будешь рисковать собой ради меня, — мягко говорю ей на ухо.

— Атлас…

— Пожалуйста, Шэй, — перебиваю я её надломленной мольбой, прижимая лоб к её плечу. — Пожалуйста. Я не переживу, если ты умрёшь, спасая меня.

Она долго молчит, и я уже почти теряю надежду услышать от неё хоть что-то, когда она наконец говорит:

— Я никогда не смогу жить с собой, если дам тебе такое обещание.

— Шэй… — начинаю я, но мои протесты застывают на кончике языка, когда она берёт мою руку, которая рассеянно рисовала круги на её животе. Она нежно проводит пальцами по моим костяшкам и шепчет:

— Хотела бы я знать, о чём ты сейчас думаешь.

Я удерживаюсь от того, чтобы сказать ей всё прямо, опасаясь, что это может её напугать.

— Рад, что ты в безопасности.

— А теперь правду.

Назад пути нет. Если я скажу ей, что на самом деле чувствую и думаю, я могу разрушить любую возможность быть с ней. Но я устал держать всё в себе, особенно когда завтрашний день не гарантирован. Поэтому признаюсь:

— Я борюсь с желанием поцеловать тебя, провести пальцами по твоим волосам и облизать каждый сантиметр твоего тела.

— Зачем с этим бороться? — её ответ застаёт меня врасплох.

— Ты обещана другому, и как бы я этого ни ненавидел, я уважаю это.

— Я не собираюсь выходить замуж за Бастиана.

Моё сердце замирает. Это первый раз, когда она говорит об этом с такой уверенностью.

— Что?

— Можешь спросить у остальных, — она слегка поворачивает голову, чтобы наши глаза встретились. — Я сказала им ещё недели назад, что не собираюсь выполнять эту помолвку. Так что, если ты хочешь меня, — возьми.

Я молчу какое-то время, прежде чем опустить руку с её живота на внешнюю сторону её бедра и начать поглаживать там. Целую её шею и сдвигаю ткань рубашки с её плеча, чтобы поцеловать туда тоже. Она закрывает глаза и тихо стонет, давая мне окончательное подтверждение сделать этот шаг.

— Скажи мне остановиться, — даю ей возможность отступить.

— Не останавливайся.

Я скольжу рукой под её рубашку и веду пальцами вверх, пока не нахожу её грудь. Она резко втягивает воздух, когда я тяну её за сосок.

— Скажи мне остановиться, — шепчу я, прикусывая мочку её уха.

— Не останавливайся, — она тает в моих объятиях.

Я прижимаюсь грудью к её спине, оставляя дорожку поцелуев от её уха вниз по шее и плечу. Потягивая и мягко скручивая её затвердевший сосок, я вырываю из неё сдавленный стон. Когда она прижимается спиной к моей напряжённой длине, что-то во мне вспыхивает, давая мне смелость опустить руку к поясу её трусиков.

— Я так давно хотел прикоснуться к тебе, — шепчу ей на ухо, вызывая мурашки на её коже. Мои пальцы скользят к её центру, и она тихо вздыхает.

— Скажи мне остановиться.

— Не. Останавливайся, — приказывает она, и я подчиняюсь.

Опускаю руку ниже, скользя под её трусики, и с трудом сдерживаю дрожь, чувствуя, насколько она влажная для меня. Мягко, нежно я рисую маленькие круги по чувствительному узелку нервов на её вершине. Она резко втягивает воздух, откидывая голову назад ко мне.

Прижимаясь губами к её шее, я шепчу:

— Этого ты хотела?

Я получаю ответ, когда она начинает тереться о мои пальцы, жадно ища большего контакта. Ухмыляюсь и тихо мурлычу ей в кожу:

— Сегодня ты жадная, да?

Прежде чем она успевает съязвить в ответ, я прикусываю её плечо и говорю:

— Я не против, — а затем ввожу в неё палец.

Двигаюсь ритмично несколько раз, прежде чем добавить второй. Её дыхание становится учащённым, а стоны всё громче, когда она начинает двигаться в такт мне.

— Вот