Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

Остаток утра мы проводим за завтраком, душем и сборами. К счастью, Эрис и Финн наткнулись на лошадей, которых Атлас отпустил, и смогли вернуть все наши припасы, включая мою одежду. По крайней мере, мне не придётся пересекать озеро в королевство льда в одной только рубашке и носках Атласа.

Когда я одета и готова к выходу, я накидываю пальто и выхожу на крыльцо. Солнце уже поднялось, стало немного теплее, но я всё равно кутаюсь в одеяло, чтобы согреться, и смотрю через озеро на Эловин. Замок сверкает, и, если прищуриться, можно разглядеть все корабли, заходящие и выходящие из шумной гавани.

Часть меня до смерти боится того, что я там узнаю, но другая часть, более надеющаяся, ждёт ответов о том, почему у меня черты ледяных эльфов.

— Красивый вид, — пугает меня Атлас, выходя с двумя кружками горячего кофе.

— Да, — соглашаюсь я.

— Что тебе здесь нравится больше всего? — он присоединяется ко мне у перил и протягивает чашку.

— Всё. Озеро, замок, хижина, — я краснею, вспоминая его пальцы внутри себя, и прочищаю горло. — Если выбирать, то, наверное, снег мне нравится больше всего.

Он делает длинный глоток напитка, пристально глядя на меня, будто точно знает, какая именно мысль только что мелькнула у меня в голове.

— Это первый раз, когда ты видишь снег?

Я киваю.

— Да, — ещё крепче закутываюсь в одеяло. — Я думала, что Бава — самый красивый город, который я когда-либо видела, но потом я увидела Троновию и передумала. А теперь мне кажется, что этот вид — самый потрясающий из всех.

Атлас опирается локтями о деревянные перила и смотрит через озеро.

— После того как ты всю жизнь видела только Мидори, всё новое кажется захватывающим.

Молча постукиваю пальцами по тёплой кружке.

— Я никогда не видела Мидори, — с грустью признаюсь я.

— Что ты имеешь в виду? — его глаза в замешательстве встречаются с моими. — Ты ведь всю жизнь там жила.

— Я имею в виду… — прочищаю горло, готовясь открыться ему. — Я никогда не покидала Золотой дворец. Даже по собственному городу не гуляла.

Он выпрямляется, возвышаясь надо мной.

— Никогда?

Качаю головой и отвожу взгляд. Боль и злость в его глазах заставляют меня сдерживать подступающие слёзы.

— Мне запрещали выходить в город. Сначала я думала, что родители защищают меня от возможных угроз, но теперь начинаю задумываться, не держали ли они меня взаперти, чтобы обезопасить от меня наш народ.

Я чувствую, как его взгляд пронзает мой профиль, а молчание заставляет сердце бешено колотиться в груди.

— Думаю, мне не сто̀ит жаловаться, — продолжаю я, разрывая тишину, стараясь выглядеть храброй, не позволяя ни одной слезинке скатиться по щеке. — Мне жилось легко во дворце.

— Всё это время, — его голос притягивает мой взгляд, — ты была узницей в собственном доме.

Пожимаю плечами, чувствуя, как стены внутри меня вновь стремятся вырасти.

— Я не могу это изменить, так зачем жаловаться?

Атлас хватает мою руку.

— Назови место, — шепчет он. — Любое в Далерине. Любое, куда ты всегда мечтала попасть, и клянусь, я отвезу тебя туда.

— Атлас…

— Ты заслуживаешь большего, чем лёгкая жизнь за позолоченными решётками. Ты заслуживаешь жить, и, что ещё важнее, заслуживаешь быть свободной, — он делает шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. — Так назови место, Шэй.

Большую часть детства я жаждала приключений и хотела увидеть мир. Я давно отказалась от этой мечты, но здесь, на скрипучем деревянном крыльце скромной хижины посреди нигде, Атлас подаёт её мне на серебряном блюде.

— Далерин, — говорю я.

Он склоняет голову набок, в его глазах ясно читается замешательство.

— Это же все Шесть Королевств.

— Да, — киваю я. — И я хочу увидеть их все вместе с тобой.

Его лицо смягчается, и уголки губ трогает улыбка. Медленно он проводит рукой вдоль моей челюсти и шепчет:

— Как пожелаешь.

Желание прижаться к его губам исчезает в тот же миг, когда нахмуренный Ронан выходит на улицу, а вслед за ним появляется Никс с рюкзаком за спиной. Я отступаю от Атласа, и он опускает руку от моего лица. Не уверена, что между нами сейчас происходит, но пока сама не разберусь в этом, хочу оставить всё между нами в тайне. Не произнося этого вслух, он, кажется, понимает, но этот тоскующий взгляд в его глазах… тот, что разжигает во мне пламя… даёт понять, что будь его воля, ему было бы всё равно, кто о нас узнает.

— Паром отправляется через десять минут, — говорит Никс, спускаясь вместе с Ронаном по ступеням крыльца и тяжёлыми шагами уходя по тропинке к пристани.

— Пошли, — Атлас кивает в сторону хижины. — Я понесу твой рюкзак.

ШЭЙ

Мы садимся на паром, ведя за собой лошадей, и дрейфуем через озеро, по поверхности которого плавают куски льда. Ветер пронизывает до костей, но мне слишком нравится смотреть на заснеженные горы и всё ближе подходящий город Эловин, чтобы позволить леденящему холоду испортить мой день.

Во время переправы Финн даёт Эрис выпить бутылку диссимула, чтобы скрыть её истинную сущность морского эльфа. Ледяные и морские эльфы обмениваются любезностями, когда это необходимо, но мать Эрис и ледяной король не совсем ладят, так что лучше пока сохранить её личность в тайне. Кроме того, Эрис изо всех сил старалась скрывать своё происхождение и фамилию в других королевствах, чтобы её мать не узнала, где она находится и не смогла выследить её.

Через несколько минут после того, как она выпивает эликсир, Эрис выглядит так, будто она родня братьям Харланд: смуглая кожа, ореховые глаза и длинные чёрные волосы. Я понимаю, что это ради её защиты, но мне по-настоящему ненавистно, что она вынуждена прятаться. К тому моменту, как я привыкну к её новому облику, мы уже будем возвращаться домой в Троновию, и она снова примет свой истинный вид, вновь сбивая меня с толку.

Спустя пару часов мы приближаемся к порту королевства льда, и я поражена тем, насколько волшебно выглядит город вблизи. Издалека он впечатляет, но стоя здесь сейчас, я просто теряю дар речи.

Белоснежные здания с навалившимися сугробами на скошенных крышах с голубоватым оттенком уютно расположились в долине между заснеженными горами, делая город практически неприступным с севера. Улицы выложены белыми кирпичами, покрытыми лёгкой снежной пылью. Серебряные фонари идеально выстроены вдоль тротуаров, а вывески над синими дверями сверкают под дневными лучами