Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Энвер Сол, — говорю я немного неловко, надеясь, что он не подумает, будто я сошла с ума.

— Ты чувствуешь Отца Света? — когда я киваю, он задумчиво переваривает моё признание, поглядывая вперёд, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Он замедляет шаг, и я подстраиваюсь под его темп. — Как давно ты его ощущаешь?

— Как только впервые воспользовалась своей магией, я почувствовала его. С тех пор с каждым днём связь становится сильнее, и это почти как…

Он слегка толкает меня локтем, без слов побуждая продолжить мысль.

— Как будто он показывает мне места, где бывал, места, которые для него что-то значат, — я оглядываю коридор и делаю быстрое движение рукой. — Но здесь его присутствие настолько явное, что часть меня думает: вдруг он прямо за одной из этих стен и ждёт встречи со мной?

Хотя мы оба смотрим прямо на массивные двустворчатые двери в конце коридора, Атлас незаметно берёт меня за руку и сжимает её. Ему не нужно ничего говорить, я и так понимаю по крепости его хватки, что что бы нас ни ждало впереди, мы встретим это вместе, и этого достаточно, чтобы успокоить моё учащённое сердцебиение.

Прежде чем я готова отпустить его руку, он делает это первым, и мы следуем за сопровождающим в тронный зал ледяного короля. Синяя дорожка заканчивается у подножия возвышения, расположенного в самом дальнем конце длинного зала.

На возвышении, на троне, вырезанном из цельного ледяного блока, восседает король Армас Базилиус, излучающий холод, сравнимый с зимним днём. Его длинные белые волосы искусно заплетены, придавая ему вид древнего воина, готового броситься в бой и сразить врагов. Достаточно одного взгляда в его пронизывающие серые глаза, чтобы понять — он хитёр и ему нельзя доверять. Но несмотря на всю ледяную суровость его ауры, в этом величественном зале ощущается неуловимое тепло.

Энвер Сол действительно был здесь.

Мои глаза резко дёргаются влево, когда я замечаю движение. На шести высоких белых деревянных креслах, выстроенных вдоль синей дорожки, ведущей к Ледяному королю, сидят шесть изысканно одетых ледяных эльфов. Ближе всех к королю Армасу — эльф-мужчина, опирающийся локтем на подлокотник и подпирающий подбородок рукой. Видно, что ему хотелось бы быть где угодно, только не здесь, и я не могу его за это винить. Атмосфера балансирует на грани опасности и заставляет мою кожу покрываться мурашками. Его белые волосы свободно падают до середины груди, а через лоб проходит тонкая, искусно сотканная серебряная корона. Несомненно, оставить волосы свободными, без украшений и кос, — это знак маленького, но упрямого бунта. Как будто почувствовав, что я его изучаю, он встречается со мной взглядом. Его поза расслаблена, но в глазах читается хитрость, и если бы я была азартным человеком, я бы поставила всё состояние Мидори на то, что ум у него такой же острый. Он не задерживает мой взгляд надолго, переключаясь на хромающего принца Ронана, приближающегося к королю.

— Принц Ронан, — глубокий, неземной голос короля эхом разносится по залу. — Как хорошо, что ты принял наше приглашение от имени своего отца.

Ронан останавливается, оставляя приличное расстояние между нашей группой и королём. Я не уверена, связано ли это с протоколом или, как и я, Ронан недостаточно доверяет Армасу Базилиусу, чтобы подступить ближе. Он кланяется, уважительно склонившись в поясе перед морщинистым ледяным эльфом.

— Троновия благодарит вас за ваше щедрое гостеприимство и давнюю дружбу, — голос Ронана меняется по интонации, и я узнаю в нём то же различие между неофициальной и официальной речью, что есть и у меня. — Для нас честь провести Леванору с вами.

Ледяной взгляд Армаса скользит по повязке Ронана, а затем по каждому члену нашей группы. Когда его взгляд, наконец, останавливается на мне, одна тёмная бровь приподнимается.

— Родственница твоя, принц Ронан?

— Со мной прибыли мои кузены, — Ронан жестом указывает на нашу группу своей здоровой рукой, — Атлас, Финн, Никс и Фрея Харланд, а также моя дорогая подруга…

— Аурелия?

Женщина, сидящая рядом с равнодушным ледяным эльфом, встаёт со своего места. Когда я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть её, понимаю, что её серые глаза впились в мои, и воздух будто исчезает из комнаты. Другие эльфы напрягаются, и даже тот ленивый эльф рядом с ней выпрямляется, теперь внимательно наблюдая за мной.

— Простите? — произношу я, когда она делает шаг ко мне.

— Аурелия, — в её взгляде блестят слёзы надежды. — Неужели это правда ты?

— Простите, — качаю я головой. — Меня зовут не Аурелия, а Шэй. Илария Шэй Китарни.

По залу проносится несколько вздохов и приглушённых шёпотов. Чувствуя чей-то пристальный взгляд, я осмеливаюсь бросить взгляд на ледяного короля, который напрягается, когда наши глаза встречаются. Он бледнеет, будто увидел привидение.

Когда женщина приближается ко мне, братья встают плотной стеной вокруг, отсекая ей прямой доступ. В ней есть что-то странно знакомое, и присутствие Энвера Сола подталкивает меня к ней.

«Я ищу тебя. И не остановлюсь, пока не найду».

Голос из моих снов эхом раздаётся в голове, и наконец-то до меня доходит, что именно эта женщина преследовала мои сны последние недели.

— Это ты, — шепчу я, обходя своих защитников.

— Тебя похитили, когда тебе было всего несколько месяцев, — говорит она. — Последние двадцать лет я искала тебя. Я никогда не теряла надежды, что однажды найду тебя, и вот ты стоишь здесь.

— Это невозможно…

— Между нами есть связь. Ты наверняка тоже её почувствовала, — женщина стоит всего в нескольких шагах от меня, и по тому, как дёргаются её руки, я понимаю, что она сдерживает себя, чтобы не прикоснуться ко мне. — У моей Аурелии было красное родимое пятно. Оно маленькое и большинству людей осталось бы незаметным. Оно было на затылке и напоминало скопление звёзд.

Я замираю. Всю свою жизнь я выглядела как мидорианка, но даже тогда я не могла бы сама увидеть, есть ли у меня такое родимое пятно.

— Фрея, — зову я Эрис, и одного упоминания её имени достаточно, чтобы она поняла мою просьбу. Она быстро подходит, перебрасывает мои волосы через плечо и осматривает затылок. Я чувствую, как её руки замирают, и, прежде чем она успевает подтвердить или опровергнуть слова женщины, я уже знаю ответ.

Эрис встаёт рядом со мной и кивает.

— Оно есть, — шепчет она.

Моё внимание снова возвращается к женщине, и я вижу, как слеза скатывается по её щеке.

— Кто вы?

— Меня зовут Сильвейн Базилиус-Сол, — она улыбается, и моё сердце начинает биться быстрее. — Я твоя мать.

Базилиус — правящий род