Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище - Юлий Люцифер

перейти в форму, после которой обратной дороги уже не будет.

— Скажи честно, — спросила я, когда мы миновали узкий переход между двумя башнями. — Ты хочешь, чтобы я отпустила Элею?

Рейнар ответил не сразу.

Серый свет снаружи ложился на его лицо холодными полосами. После раны, боя и всего дня он выглядел еще жестче обычного. Но я уже знала: внешняя жесткость в нем почти никогда не означает простоту.

— Я хочу, — сказал он наконец, — чтобы выбор не был сделан через насилие.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ, который у меня есть.

Я остановилась.

Он сделал еще шаг, понял, что меня рядом нет, и обернулся.

— Нет, — сказала я. — Не уходи в свои красивые темные формулировки именно сейчас. Я спрашиваю прямо. Если бы ты мог решить сам, что бы ты выбрал?

Он долго смотрел на меня.

Слишком долго для лжи.

Слишком тяжело для удобного ответа.

— Я бы выбрал, чтобы ты не платила за чужую смерть, — сказал он тихо. — И чтобы Элея не была удержана в доме против воли.

— А если это невозможно одновременно?

Вот тут тишина ударила уже нас обоих.

Потому что мы оба знали: именно в этом и весь ужас.

Он медленно выдохнул.

— Тогда я бы выбрал то, что сможешь вынести ты, не сломав себя окончательно.

Слова вошли под кожу неожиданно глубоко.

Не потому что были красивыми. Потому что в них не было даже намека на желание спасти только себя или только дом. Он действительно уже поставил мой предел выше своей выгоды.

Очень опасная штука — знать это так ясно.

Я кивнула.

И пошла дальше.

Северная часовня встретила нас не тишиной.

Ожиданием.

Но другим, чем раньше.

Если в прошлый раз древний огонь просто узнавал меня, то теперь он будто уже знал, зачем я пришла. В центральной чаше пламя горело выше. Ярче. Прожилки в камне поднимались к стенам как живые жилы. Под куполом дрожал красноватый свет, и от него вся часовня казалась не просто святилищем, а внутренностью какого-то огромного сердца.

У входа стояли Варн и Ильва.

Оба вооружены.

Оба собраны так, что сразу ясно: за дверями уже не просто напряжение. Уже почти штурм.

— Принц? — спросил Рейнар.

— У внешней лестницы, — ответил Варн. — Не лезет. Пока.

— Северайн?

— Не видели, — сказала Ильва. — Но дом ее чует. Так же, как чует вас, леди.

Неприятно. Но ожидаемо.

Я вошла в часовню первой.

Пламя в чаше дрогнуло.

Метка отозвалась сильным жаром.

Внутри было пусто — если не считать огня, символов на полу и того ощущения, что мы здесь не одни. Никого глазами я не видела. Но дом уже давно перестал требовать от меня именно обычного зрения.

— Куда? — спросила я.

Рейнар подошел к чаше и кивнул на круг у основания.

— Туда.

Я встала внутрь линий.

Ключ держала в левой руке. Футляр с ножом — в правой.

На секунду мне стало смешно. Если бы кто-то из моей прошлой жизни увидел меня сейчас — в чужом теле, в замке драконьего рода, перед древним огнем, между призраком прежней хозяйки тела и мужчиной, которого называют чудовищем, — он бы, наверное, решил, что я окончательно сошла с ума.

Возможно, так и было.

— Что дальше? — спросила я.

— Ключ в чашу, — сказал Рейнар. — Но не отпускай сразу.

— А нож?

Он замолчал на секунду.

— Когда поймешь.

— Издеваешься?

— Нет.

Как же я ненавидела, когда он не издевался и все равно звучал именно так.

Я подошла к огню.

Протянула руку с ключом.

Жар ударил по ладони, но не обжег. Скорее обхватил, как если бы огонь был не стихией, а вниманием. Стоило поднести ключ ближе, как кровь в капсуле вспыхнула ярче, и пламя в чаше поднялось навстречу.

— Сейчас? — спросила я хрипло.

— Сейчас.

Я опустила ключ в центр огня.

И держала.

Сначала ничего не произошло.

Потом часовня содрогнулась.

Не разрушительно. Внутренне. Как если бы очень старый механизм, спавший веками, вдруг сделал первый полный оборот. Красный свет пошел по полу, по стенам, по своду. Символы под ногами ожили. Я услышала голоса.

Сразу несколько.

Женские.

Мужские.

Старые.

Очень старые.

Не слова. Эхо судеб, слишком долго запертых в камне.

Я вцепилась пальцами в рукоять ключа сильнее.

И тогда пламя раскрылось.

Не вверх.

Вглубь.

Как дверь.

Внутри него я увидела зал.

Не этот. Другой. Глубже. Темнее. Древнее. Полный огня и женщин в темных одеждах. На возвышении — пустой трон из камня. Над ним что-то блестело тускло и красно, словно венец, отлитый не из золота, а из спекшегося пепла.

Корона.

Из пепла.

Я поняла это сразу и безо всякой логики.

Огонь показывал не память.

Право.

Линию.

То, к чему все это вело.

— Что ты видишь? — донесся до меня голос Рейнара, как будто сквозь толщу воды.

— Трон, — выдохнула я. — И корону.

В часовне резко стало холоднее.

Не от дома.

От кого-то чужого.

— Не бери ее, — раздался новый голос.

Женский.

Гладкий.

Ледяной.

Я не обернулась сразу. Уже знала.

Северайн.

Она стояла у дальней арки часовни так, будто всегда имела право там быть. Высокая, сухощавая, в темно-сером платье без единого украшения, кроме кольца с крупным темным камнем. Волосы убраны слишком аккуратно. Лицо красивое той опасной, почти мертвой красотой женщин, которые так давно живут расчетом, что их эмоции начинают казаться просто неправильным светом на костях.

И да — она была похожа на Рейнара.

Не лицом полностью. Холодом в линии скул. Взглядом. Тем, как неподвижно держала голову.

Я сразу поняла: вот она, кровь дома Арден, которая пошла не