Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 - Марика Полански

Я снова склонилась над раной. Из склянки с настойкой белокаменника полилась зеленоватая жидкость. Карл глухо застонал и дёрнулся. На миг приоткрылись зелёные глаза, подёрнутые мутью беспамятства, и тотчас закрылись. Едкий запах ударил в нос, и я невольно зажмурилась.

— Держись, — прошептала я, накладывая свежую повязку. — Прошу тебя, держись. Мы столько прошли, чтобы всё закончилось вот так…

Из тени в углу подвала выполз Ха-Арус.

— Он не доживёт до вечера без настоящего лекаря, — тяжело вздохнул он. — Заражение распространяется быстро. Вижу, как оно ползёт по его телу чёрными щупальцами.

— Заткнись, — огрызнулась я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Просто заткнись и не говори мне того, что я и так знаю!

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась часом. Я меняла повязки, смачивала губы Карла водой, которую принёс Брюзга. В голове билась лишь одна мысль, одно желание: вырвать Карла из рук приближающейся смерти. Чтобы он скорее выздоровел.

Однако словно в насмешку над моим Призванием исполнять желания, Карлу не становилось лучше. Началась лихорадка, и возница заметался в бреду, бормоча что-то бессвязное на незнакомом языке.

— Почему магия не работает? — в отчаянье прошелестела я, подняв на Ха-Аруса глаза. — Почему она не исполняет желания?

— Возможно потому, что вы уже сделали все, что могли, — уголки губ демона дёрнулись книзу. — И всё, что теперь остаётся вам — это только ждать.

Наконец, наверху хлопнула дверь, и послышались тяжёлые, торопливые шаги.

— Где больной? — раздался хриплый голос доктора Комба.

С трудом спустившись по крутой лестнице в подвал, пожилой лекарь присел на корточки рядом с Карлом. Узловатые пальцы ловко развязали повязку, и Комб недовольно цокнул языком:

— Кто лечил эту рану? Мясник из портовой таверны?

— Я, — пролепетала я, чувствуя, как от лица отхлынула кровь. — У меня не было другого выхода.

Комб покачал седой головой:

— Повезло парню, что он ещё жив. Рана глубокая, края рваные. А главное — заражение. Видите эти зелёные прожилки? — Он указал на тонкие линии, расползающиеся от раны по бледной коже. — Ещё сутки, и началась бы гангрена. Пришлось бы отрезать руку.

Лекарь открыл свой потёртый саквояж и принялся выкладывать инструменты: скальпели, щипцы, склянки с настойками, моток бинтов.

— Мне нужен помощник, — буркнул он. — Кто-то, у кого крепкие нервы и не трясутся руки.

— Я, — тотчас вызвалась я.

Комб окинул меня оценивающим взглядом:

— А вы не упадёте в обморок при виде крови?

— Но я же до этого не упала. Значит, и сейчас не упаду.

— Тогда держите его крепко. Он будет дёргаться.

Следующий час стал одним из самых кошмарных в моей жизни. Комб вычищал рану с хладнокровием палача, удаляя мёртвые ткани и промывая её едкими настойками. Карл метался, стонал и несколько раз попытался вырваться. Я вцепилась в его плечи изо всех сил, чувствуя, как собственные мышцы горят от напряжения.

— Ещё немного, — бормотал лекарь, накладывая какую-то мазь зеленоватого цвета с отвратительным запахом тухлых яиц. — Почти закончили.

Когда он, наконец, завязал последний узел на свежей повязке, я обессиленно рухнула на пол рядом с Карлом. Руки тряслись, а перед глазами плясали чёрные пятна.

— Он выживет? — прохрипела я.

Вытер руки о тряпку, Комб тяжело поднялся на ноги:

— Выживет. Но ему нужен покой, чистота и постоянный уход. Кроме того, необходимо менять повязки каждые два часа с настойкой кровохлёбки и крахмольника. Отвар из коры бурудики, чтобы сбить жар. Через три дня он придёт в себя.

Собрав свои инструменты, Комб спрятал в карман увесистый кошель с оплатой и поднялся по лестнице вслед за Брюзгой.

Минди опустилась рядом с Карлом, взяла его ладонь в свои и принялась тихонько напевать колыбельную. Её голос её дрожал, но песня звучала удивительно успокаивающе.

Я же просто сидела, уставившись в одну точку на стене. Руки были липкими от крови, а платье безнадёжно испорчено. В голове стучала только одна мысль: «Он выживет. Карл выживет, а остальное неважно».

— Миледи, — Ха-Арус присел на корточки рядом со мной. — Вы всё ещё собираетесь идти к дознавателю сегодня вечером?

Я оцепенело кивнула, не отрывая взгляда от трещины на кирпичной кладке:

— Этот подонок мне за всё ответит.

— Только не наделайте глупостей. Вами сейчас движут эмоции. А это не очень хорошо, если вы хотите кому-то отомстить.

Я перевела взгляд на демона и недобро усмехнулась.

— Не переживай. Если вдруг что-то пойдёт не по плану, тогда ты сожрёшь его.

Глава 8.4

Изначально придуманный план казался идеальным: я прибываю в гостиницу и, когда Эрих отвлекается, подливаю ему в бокал с вином «сон Мартены». Пока дознаватель будет спокойненько смотреть сладострастные сны со мной в главной роли, мы с Ха-Арусом успеем отнести Карла к Дряхлой Скале, где нас будет поджидать экипаж Мартина.

Вот только план полетел к чёртовой матери в тот самый момент, когда мы — я, Минди и Брюзга, — обговаривали последние детали перевозки возницы в гостиной.

— Боюсь, миледи, придётся импровизировать. — Из пола высунулась голова Ха-Аруса, глядя на меня снизу вверх. — Ваш дорогой ауф Штром уже возле калитки.

Я прикрыла глаза и выругалась. Да чтоб Горнище утянуло этого дознавателя! Полдня подготовки, — и всё коту под хвост, потому что он решил застать меня врасплох. Впрочем, от него следовало ожидать нечто подобного. Наверняка Эриху не терпелось и рыбку съесть, и сковородку не помыть. В смысле, и мной воспользоваться, и убедиться, что в доме прячется «особо опасный преступник».

— Значит, всё переигрываем. — Я щёлкнула несколько раз пальцами, собираясь с мыслями. — Минди, Брюзга, вы делаете вид, что отдыхаете. И чтоб ни единого звука. Если я не спущусь к полуночи, то вы сами отвезёте Карла к Дряхлой Скале. А я в это время постараюсь отвлечь дознавателя.

Минди открыла было рот, чтобы запричитать по поводу чести и достоинства обручённой дамы, однако тихий, почти деликатный стук в дверь прозвучал как удар молота по наковальне, заставив нас дружно вздрогнуть.

Не говоря ни слова, Брюзга пихнул горничную к выходу, и они скрылись в кухне. Ха-Арус же растворился в полу чёрным туманом.

Несколько секунд я стояла