Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 - Марика Полански

— Если бы я знала, что буду вынуждена спать с вами, то гнала бы вас гнилым веником.

Эрих прицокнул языком и покачал головой, будто разочаровался в моём ответе.

— У тебя ещё есть возможность отказаться.

— Нет! — Ответ получился слишком громким. Я нервно сжала руку, перетирая пальцами невидимую пылинку, и тише добавила: — Нет. Раз уж я дала согласия, то пойду до конца.

Эрих нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и тепло улыбнулся:

— Вот и умница, — взяв бокалы с подноса, он протянул один из них мне. Но не отдал его, а поднёс к свету, разглядывая вино на просвет: — Ты ведь не пыталась подсыпать мне что-нибудь? Снотворное, например? Или яд?

Сердце ухнуло в пятки. Но я заставила себя беззаботно рассмеяться:

— Господин ауф Штром, вы переоцениваете мои способности. Я ведьма желаний, а не отравительница. К тому же — я наклонила голову набок, — зачем мне вас травить? Чтобы обречь себя на ещё большие проблемы?

Эрих несколько секунд смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Потом протянул мне бокал, который был в его руках, и довольно усмехнулся:

— Прошу прощения за недоверие. Профессиональная деформация. Тогда выпьем на нас.

— За то, чтобы наши пути больше никогда не пересекались, — тихо добавила я и одним махом опустошила бокал.

Затем подошла к дознавателю, протянула руки к чёрной ленте его галстука и дрожащими пальцами принялась развязывать узел. Первым порывом было стянуть шёлк так, чтобы Эрих посинел от нехватки воздух. Однако я осадила себя: ни к чему тратить силы и время на то, что сделает «сон Мартены».

Под его внимательным взглядом я чувствовала, как щёки заливает румянец.

— Вы меня смущаете, когда так на меня смотрите, — невнятно пробормотала я.

Ауф Штром тихо рассмеялся.

— Брось! — поддел он меня, обняв меня за талию. — У тебя неплохо получа…

Договорить он так и не смог. Глаза закатились, руки обвисли плетями, и дознаватель рухнул на ковёр без сознания.

— Мужчины, — презрительно фыркнула я и возвела глаза к потолку. — Когда их ослепляет страсть, мозг отказывается работать.

Между цветочным узором лепнины просочился чёрный туман.

— Браво, миледи, — Ха-Арус обнажил ряды острых зубов в своей жутковатой ухмылке. — Не прошло и часа, а дознаватель уже у ваших ног.

— Не хочу думать о том, что со мной произошло бы, если бы не Негодяй, — тяжело вздохнула я, порывисто почесав глаза. — Так, тащи его на кровать и раздень. Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— Может его ещё связать? — проворчал демон, положив Эриха на диван.

— Если он очнётся, это вызовет вопросы. Хватит и того, что он проспит в моей кровати в чём мать родила.

— И, между прочим, я не давал на это согласия, — пробурчал кровать. — Не хватало ещё чужой задницы на моих прекрасных перинах.

— Цыц, смутьян! — оборвала его я. Не было никакого желания спорить с разобиженной мебелью. — Потерпишь. Иначе мы все окажемся в очень глубокой заднице.

Ответом послужил лишь неодобрительное ворчание.

Убедившись ещё раз, что дознаватель видит сладострастные сны, я тихонько выскользнула в коридор и бесшумно прикрыла за собой дверь.

Подвал встретил нас сонным брюзжанием и тёплой затхлостью.

— Как он? — Я кивком указала на Карла. Возница был всё ещё бледен, как полотно. Однако его дыхание выровнялось, а горячечный бред отступил.

— Жар спал, — негромко отрапортовала Минди, поднимаясь со стула. — Но в сознание он так и не пришёл.

— Главное, что жар спал…

— Вы ещё сюда и птицу притащили? — влез в разговор подвал. — Учтите, если она нагадит, то в следующий раз сами будете рыть себе проходы к катакомбам.

Словно в подтверждение его слов разнеслось тихое хлопанье крыльев. Негодяй сделал круг под потолком и уселся на моём плече.

— Давненько тебя не видела, дружище, — я почесала под вороньим клювом и тепло улыбнулась. — Спасибо, что выручил меня с дознавателем.

Ворон важно каркнул и снова взлетел к потолку.

— Он проведёт нас через катакомбы, — Ха-Арус материализовался рядом с Карлом и подхватил его на руки. Возница застонал, но так и не проснулся. — Помнится, Ферус неплохо ориентируется в подземельях. Да и фонарь тащить с собой не придётся.

— В смысле? — не поняла я.

Вместо ответа демон взглядом указал на ворона. Я проследила и тихонько охнула: белое оперенье Негодяя отбрасывала неяркий белёсый свет на стены подвала.

— Боги, — присвистнула я от удивления, — сколько же тайн хранится в доме Миррен?

— Больше, чем вы думаете. — Чёрная лента тумана отделилась от Ха-Аруса, нащупала в кирпичной кладке незаметную выемку и нажала. Раздался тихий щелчок. Часть стены отъехала в сторону, открывая узкий проём. — Пойдёмте, миледи. Только будьте осторожнее. Здесь скользкие ступени.

Первым в проход влетел Негодяй. Молочно-белый свет его оперения выхватывал из тьмы стены, покрытые плесенью, и лужицы под ногами.

Поначалу я пыталась следить за временем, то и дело вытаскивая из кармана пальто часы. Однако минуты ползли со скоростью улитки, внезапно решившей покорить высокую гору.

Тоннель петлял, то поднимаясь, то круто уходя глубже под землю. Впереди под высокими сводами летел Негодяй. За ним, не касаясь земли, плыл Ха-Арус, неся возницу на руках, как мать — младенца. За ними, пыхтя, как заправский самовар, и ругаясь, как портовый грузчик, ковыляла я. От спёртого воздуха начала кружится голова, а своды, казалось, грозили вот-вот обрушиться на нас. Где-то между старыми кирпичами пробивались корни деревьев, свисая лохмотьями над головой. Где-то едва слышно журчала подземная речь. Пару раз нам навстречу выбегали перепуганные крысы и тотчас исчезали во тьме бесконечных проходов.

Мне невольно стало казаться, что мы бредём по катакомбам целую вечность. И вот когда уже я собралась спросить Ха-Аруса, а не заплутали ли мы, впереди завиднелась кромка звёздного неба в обрамлении пожухлой травы и корней дикого кустарника. А вскоре послышались мерные раскаты волн Миствэйловской бухты.