Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Контур теперь хотел не просто жертву.

Он хотел нас вдвоем.

Проклятье.

— Кайден! — крикнула я.

Он уже понял.

Слишком поздно.

Камень ударил по нашей связи.

Это было как если бы невидимая рука рванула между нами все швы сразу.

Я почувствовала его боль. Его страх. Его бешеное “нет”. И вместе с этим — то, чего он сам не хотел бы открывать даже себе: если понадобится, он правда готов уйти со мной в закрытие, лишь бы не отдать обратно узлу.

И вот это меня взбесило сильнее, чем сам камень.

Потому что нет.

Нет.

Не дам.

Не ему решать это вместо меня.

Не камню.

Не старой схеме.

Никому.

Я шагнула ближе к центру, прямо к камню.

— Эвелина! — одновременно крикнули оба брата.

Поздно.

Я положила окровавленную ладонь на гладкую черную поверхность.

Холод.

Сначала — леденящий.

Потом — огонь.

И сквозь оба сразу я произнесла так четко, как могла:

— Я не выбираю потерю. Ни свою. Ни его. Ни вашу семейную проклятую традицию. Выбираю конец только для вас.

Камень взревел.

Да, именно взревел.

Не звуком даже — всем пространством.

Эдриан ударил по своей печати. Кайден — по своей.

И я почувствовала, как впервые за все это время схема не может уложить мой выбор в знакомую форму.

Не жертва.

Не покорность.

Не романтическая гибель вдвоем.

Не потеря для удержания братьев.

А отказ.

Прямой.

Живой.

Мой.

Именно это и стало трещиной.

Потом — второй.

Потом по камню пошла черная линия раскола.

— Еще! — крикнул Эдриан.

Кайден шагнул вперед из своего узла.

— Нет! — выдохнул я.

Но он уже был рядом.

Не вместо меня.

Рядом.

И накрыл своей ладонью мою руку на камне.

Метка взорвалась светом.

Чистым. Белым. Беспощадным.

Я задохнулась.

Через нас двоих рвануло все: мой отказ, его выбор, старая кровь, разрыв, ненависть к схеме, желание выжить, нежелание отдавать, страх, любовь — черт, да, уже почти невозможно было называть это чем-то другим — все сразу ударило в камень.

Эдриан крикнул последнее слово на древнем языке.

И камень треснул.

Не снаружи.

Изнутри.

Красный свет рванул в раскол, свернулся сам в себя, как загнанное пламя, и ушел вниз.

Пол задрожал.

Своды загудели.

Мы с Кайденом отлетели назад одновременно, и только потому, что он успел подхватить меня второй рукой, я не разбила голову о камень.

А потом — тишина.

Тяжелая.

Глубокая.

Почти невозможная.

Я открыла глаза первой.

Камень стоял расколотым надвое.

Черный.

Мертвый.

Без света.

Без прожилок.

Просто кусок породы.

Эдриан сидел на полу у своей дуги, тяжело дыша.

Кайден был рядом со мной, почти лежа на колене, рука все еще на моей талии.

И через метку я чувствовала только одно:

он жив.

Я жива.

Контур — нет.

— Получилось? — спросила я шепотом.

Эдриан поднял голову.

Посмотрел на мертвый камень.

Потом на нас.

И очень медленно, почти неверяще усмехнулся.

— Кажется, да.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом снова открыла.

И сразу увидела, как Кайден смотрит на меня.

Не как после круга.

Не как после поцелуя.

Хуже.

Глубже.

Будто только что, у камня, мы оба окончательно перестали быть для него “долгом и ключом”.

И, наверное, то же самое случилось со мной.

Потому что я уже не могла притворяться, будто не вижу: он выбрал меня.

Снова.

До конца.

И я — его тоже.

Проклятье.

— Не смотрите так, — сказала я очень тихо.

— Как?

— Как будто теперь все стало проще.

Уголок его рта дрогнул.

— Нет. — Он выдохнул. — Теперь просто честнее.

И вот после этих слов мне уже некуда было отступать даже внутри себя.

Глава 38. Когда больше нельзя скрывать

Поднимались мы наверх медленнее, чем спускались.

Не только потому, что все трое были выжаты до предела.

Потому что под домом действительно что-то закончилось.

Это ощущалось почти физически. Воздух в коридорах стал другим. Камень больше не гудел под ногами. Метка на запястье не рвалась огнем, не тянула вниз, не билась в панике. Она стала тихой.

Не исчезла.

Нет.

Но впервые с того дня, как я очнулась в чужом теле, перестала быть криком.

Теперь это был шов.

Глубокий. Живой. Опасный. Но молчащий.

Шов разрыва.

Проклятое название все-таки оказалось точным.

Эдриан шел впереди, иногда касаясь стены, будто проверял, не дрожит ли камень снова. Кайден держался рядом со мной, уже не закрывая собой, но и не отпуская далеко ни на шаг. Один раз я споткнулась на лестнице, и он тут же подхватил меня под локоть.

Слишком быстро.

Слишком привычно.

Слишком… по-настоящему.

Я выпрямилась сразу.

— Я могу идти сама.

— Я вижу.

— Тогда не делайте вид, будто без вас я рассыплюсь.

— Я и не делаю.

— Ложь.

— Возможно.

Эдриан, не оборачиваясь, пробормотал:

— Боги, хоть что-то в мире осталось стабильным.

Я бы ответила, если бы были силы.

Но сил хватило только на то, чтобы закатить глаза в его затылок.

Когда мы выбрались в верхний коридор, нас уже ждал Рейнар.

И впервые за все время я увидела, как у него дрогнуло лицо. Совсем чуть-чуть. Но дрогнуло.

Он сразу перевел взгляд на нас троих. На копоть. На кровь. На то, что мы вообще вернулись.

— Милорд?

Эдриан ответил раньше:

— Камень мертв.

Тишина.

Рейнар медленно выдохнул.

— Тогда… все?

Кайден покачал головой.

— Нет. Но главное — да.

Это был, пожалуй, самый честный ответ из возможных.

Главное умерло.

Последствия — нет.

И я чувствовала их уже сейчас. Не в доме. В нас.

Рейнар кивнул один раз.

Потом посмотрел на меня.

— Леди.

И в этом коротком обращении было больше уважения, чем за все время нашего знакомства.

Я слишком устала, чтобы иронизировать.

Только коротко кивнула в ответ.

— Селена? — спросил Кайден.

— Все еще под охраной. Совет с утра требует разговора. Гости — тоже. Дом, как ни странно, стоит.

— Чудо из чудес, — пробормотала я.

Рейнар позволил себе почти невидимую тень сухой улыбки.

— Именно, леди.

Кайден распорядился быстро. Слишком быстро для человека, который сам едва держался. Это бесило. И одновременно было таким привычным, что я уже почти перестала удивляться.

— До утра никого не выпускать. Совет — в малой гостиной, под охраной. Селена — отдельно. Эдриан со мной через час. Лекаря — в библиотеку.

— Вам бы в постель, а не в библиотеку, — сказала я раньше, чем успела остановить себя.

Рейнар отвел взгляд.

Разумеется.

А Кайден посмотрел на меня так, что даже в коридоре стало теснее.

— И тебе тоже, — сказал он спокойно.

— Я не