Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

было что-то странное — не просто тревога. Напряжение, смешанное с почти детским ужасом человека, который знает новости раньше хозяйки и очень не хочет быть тем, кто их принесет.

— Леди…

— Говори сразу, пока я не начала фантазировать хуже правды.

Она сглотнула.

— Леди Арден требует встречи с милордом. И… с вами.

Я медленно подняла голову.

— О, как мило. Значит, Селена проснулась и решила, что дому недостаточно проблем.

— Она сказала, что это срочно.

— Разумеется. Такие женщины никогда не приходят просто так.

Лисса замялась.

— Она еще сказала… что если вы не придете добровольно, то все равно узнаете это от других.

Вот теперь стало интересно.

Очень.

Я встала с кровати.

— Где она?

— В малой зеленой гостиной. Под охраной. Милорд уже там.

Конечно.

Метка это и передавала — его сдержанную, ледяную злость. И что-то еще. Не тревогу даже. Готовность к удару.

Я быстро оделась — темное платье, без украшений, волосы убраны просто. Сегодня не хотелось ни выглядеть красиво, ни играть в хозяйку дома, ни вообще что-либо изображать. Если Селена делает ход, то это будет не про светские кружева.

Когда я вошла в малую зеленую гостиную, напряжение в комнате можно было резать ножом.

Селена сидела в кресле у окна.

Не в бордовом, не в черном — в бледно-сером платье, которое делало ее лицо почти мраморным. Волосы убраны безупречно. Спина прямая. Но глаза… глаза выдавали ночь без сна и ту степень внутренней ярости, которую уже не спрятать даже за лучшей выучкой.

Кайден стоял у камина.

Черный, собранный, как всегда. Но я уже слишком хорошо знала, когда его спокойствие — только поверхность над очень холодной глубиной.

У двери — двое стражей и Рейнар.

Все правильно.

Селена подняла на меня взгляд.

И впервые за все время я не увидела в нем привычного холодного превосходства.

Только решимость человека, который пришел ломать.

— Леди Вальтер, — сказала она.

— Леди Арден, — отозвалась я. — Рада видеть, что вас все еще не выставили из дома.

Кайден коротко бросил:

— Сядь.

— Какая нежность.

— Эвелина.

Я все же села. Не потому, что он сказал. Потому что так мне было удобнее смотреть на Селену снизу вверх с тем спокойствием, которое раздражает красивых опасных женщин сильнее любого крика.

— Итак, — сказала я. — Что у нас сегодня? Новый яд? Новая шпилька? Или сразу письмо из ада?

Селена не улыбнулась.

Вот это было уже совсем плохо.

— Мирей работала не одна, — сказала она.

Я откинулась на спинку кресла.

— Это даже не новость, а почти традиция.

— У нее был еще один прямой контакт в доме.

Кайден заговорил раньше меня:

— Имя.

Селена медленно перевела взгляд на него.

— Сначала я хочу договор.

— Нет.

— Тогда вы можете и дальше гадать, кто именно открывал двери и носил вниз печати.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

Контакты в доме.

Значит, сеть все еще жива.

Разумеется.

Слишком наивно было бы думать, что одна Мирей держала все на себе.

— Какой договор? — спросила я.

Селена снова посмотрела на меня.

И в этом взгляде было что-то странное. Не враждебность. Не только она. Скорее признание, что теперь разговаривать придется уже по другим правилам.

— Меня выпускают из-под домашнего ареста. И я говорю имя.

Кайден даже не моргнул.

— Нет.

— Тогда имя узнаете позже. Возможно, после следующей попытки.

Я почувствовала, как по шву рванулось его раздражение — резкое, темное. Но он удержал его сразу.

— Ты торгуешься после того, как в твоих комнатах нашли яд, а в спальне моей жены — твою шпильку, — сказал он спокойно. — Это невыгодная позиция, Селена.

Она чуть подалась вперед.

— А вы торгуетесь с женщиной, которую годами использовали как удобный мост между Арденами и вашим домом, и теперь удивляетесь, что у меня остались свои условия.

Тишина.

Ох.

Вот это уже было не иглой.

Скальпелем.

Я посмотрела на Кайдена.

Он стоял неподвижно, но я почувствовала, как метка передала мне короткий всплеск вины. Не личной страсти. Не нашей истории. Старой. Грязной. Политической. Той, в которой Селена действительно могла быть не только игроком, но и очередным инструментом.

Проклятье.

Это не делало ее безопасной.

Но делало опасность объемнее.

— Вы хотите свободу? — спросила я у нее.

Селена посмотрела прямо.

— Я хочу выйти отсюда не как преступница, а как союзница.

Вот так.

Прямо.

Нагло.

И, как ни странно, после всего — логично.

— После всего, что уже случилось? — тихо спросил Кайден.

— Именно после этого. — Она поднялась. — Мирей мертва. Контур сорван. Совет будет врать, будто все под контролем. Ардены уже попытаются отмежеваться и одновременно сохранить право на остатки схемы. А у вас в доме сидит человек, который работал на них снизу и, возможно, все еще работает. Вам нужно имя. Мне нужно место не под замком, а за столом.

Я медленно выдохнула.

Вот и ход.

Не попытка соблазнить. Не ревность. Не шепот в спальне.

Политический удар.

Селена делает ход не как отвергнутая женщина, а как та, кто слишком долго стояла у края и наконец увидела шанс остаться значимой.

И это было куда опаснее.

— Вы слишком много хотите, — сказала я.

Она перевела взгляд на меня.

— А вы слишком быстро думаете, что уже выиграли.

О, нет.

Я улыбнулась.

Медленно.

— Ошибаетесь. Я как раз прекрасно понимаю, что в этом доме никто не выигрывает быстро. Но и вы не в той позиции, чтобы диктовать все условия.

В ее глазах мелькнуло что-то темное.

— Тогда спросите милорда, готов ли он рискнуть еще одной ночью с предателем в стенах.

Кайден очень тихо сказал:

— Имя.

Она выдержала паузу.

Потом произнесла:

— Леди Агнес.

Мир не остановился.

Наоборот.

Слишком быстро продолжил вращаться у меня в голове, но уже не по тем осям.

Что?

Нет.

Нет.

Я резко встала.

— Ложь.

Селена даже не вздрогнула.

— Хотела бы.

— Вы совсем отчаялись.

— Напротив. Впервые говорю без желания вам понравиться.

Кайден не шелохнулся.

Вообще.

Это было хуже всего.

Потому что если бы он сразу отверг — было бы проще.

Но он молчал.

И я поняла: да, мысль уже попала.

Слишком хорошо.

Слишком в подходящую трещину.

— Объясните, — сказала я.

Селена скрестила руки на груди.

— Мирей не могла столько лет двигаться в доме без крыши сверху. Кто-то должен был прикрывать исчезновение следов, задерживать нужные вещи, направлять молчание нужных женщин и делать так, чтобы правда всплывала ровно вовремя, но не раньше.

— Это не доказательство.

— Нет. Это логика.

— У вас вся жизнь построена на удобной логике.

Она впервые чуть повысила голос:

— А у вас —