Драконий цветок - Анна Шнайдер

— Давай я расскажу тебе одну историю, — произнёс Рейгард, старательно пытаясь сесть на подоконник. Но хвост слишком мешал, и у наследника получилось лишь примоститься боком. — Она не слишком весёлая, но нужная. Нам обоим. Выслушаешь?

— Я последние пару дней только и делаю, что слушаю, — хмыкнула Касси, вытаскивая из корзины с фруктами не яблоко, а грушу. Груши Рейгард всегда любил больше. — Так что рассказывай.

— Жил-был один принц, — начал наследник, призвав себе на помощь всю выдержку и смелость. — Окружающие воспринимали его избалованным мальчишкой, но на самом деле он был не столько избалованным, сколько несчастным. С самого рождения его родителей почти никогда не было рядом — они занимались управлением государством, а мальчик был предоставлен самому себе. Конечно, у него были наставники, точнее, один наставник-гувернёр, но принц скучал по родителям. Однажды, будучи совсем маленьким, он с горя слопал кучу конфет, ему было плохо — и вот тогда к его постели прибежали мама и папа. Принц смекнул: родителей можно увидеть, если хулиганить, — и начал ужасно себя вести. Тактика работала, он стал чаще видеть маму и папу, вот только они не хвалили, а постоянно ругали его.

— Логично, — улыбнулась Касси. — Он ведь ужасно себя вёл. Лучше бы вёл себя хорошо!

— А он пробовал, между прочим. Но получал в ответ лишь скупое «молодец». Нет, родители любили его, но тратили на него гораздо больше времени при возникновении проблем, и поэтому принц сам стал проблемой. Из него выросло настоящее чудовище, а при условии, что к постоянным проказам добавилось типично драконье воспитание, возможно, даже хуже, чем чудовище. Понимаешь почему, Касси?

— Потому что его не наказывали? — предположила девочка, глядя не на Рейгарда, а в окно, и это его огорчало. — По-настоящему, я имею в виду. Журили, да и всё. Ну, может, сладкого лишали.

— Не лишали, потому что сладкое он никогда не любил.

— Я тоже не слишком люблю, — вздохнула Кассандра. — А что дальше было?

— А дальше он поступил в академию. И встретил девушку, которая во всём была лучше него, но не была драконом. Принца это задевало, он хотел поставить её на место и решил проучить. Сделал вид, что влюблён. Но не ожидал, что влюбится на самом деле…

Касси наконец посмотрела на Рейгарда, и в её пронзительном, ярком синем взгляде светилась укоризна.

— Мне кажется, любовь совсем другая. Когда любишь, не обижаешь.

— Думаешь, чудовища не могут любить? — вздохнул Рейгард, понимая, как сложно в такое поверить. Особенно — девочке с характером Кассандры. — Возможно, всё-таки могут, просто делают они это согласно своей сути, то есть чудовищно.

— Интересная мысль, — несмотря на серьёзность, Касси чуть улыбнулась. — Не думала о таком. Но похоже на правду. Значит, принц-чудовище влюбился… как чудовище?

— Верно. Но ты же понимаешь, что чудовище не способно признаться в подобном? Это ведь слабость. Тем более что девушка драконом не была. Поэтому принц сделал всё, чтобы этого никто не понял, в том числе и сама девушка. И себя убедил, что ничего нет. Ну, почти убедил — избавиться от воспоминаний и сожалений он так и не смог.

— А что он сделал? Мама рассказывала мне… эту историю. Но, как и ты, без подробностей, — произнесла Касси, отворачивая в сторону окна порозовевшее лицо. — А мне кажется, они важны.

— Безусловно, важны. Что ж, вот тебе подробности. Он на виду у всей академии объявил, что не любит её и вообще она ему надоела. Назвал выскочкой, которая не знает своего места, и посмеялся. В общем, поступил как чудовище.

Касси молчала, глядя в окно, и её лицо казалось Рейгарду выточенным из камня. Строгим, отстранённым, почти чужим…

И пусть он был готов к этому, всё равно — больно.

— Если ты читала «Книгу Воды, Пламени, Воздуха и Тверди», знаешь, что там написано: «Каждому поступку воздастся». Это касается не только хороших поступков, но и плохих. Принц получил своё воздаяние, на самом деле став чудовищем — не только внутренне, но и внешне. А девушка, которую он обидел, с успехом преодолела все трудности, совместно с подругой занимается интересным ей делом и родила чудесную девочку…

Даже если Кассандра не понимала раньше, она должна была понять сейчас. Впрочем, Рейгард чувствовал, что она ничего не скажет, по крайней мере в эту секунду. Будет обдумывать.

Что ещё добавить к своему рассказу, он не знал. Попросить прощения? Рейгард понимал, что сейчас это будет не к месту.

Поэтому он, как и Касси, просто сидел и молчал.

А потом в комнату вошла Лина.

Аделина

Когда я пришла в игровую, Касси и Рей сидели на подоконнике в полном молчании и смотрели на небо за окном. Из ярко-оранжевого оно постепенно становилось алым, как свежая кровь, и было в этой картине нечто зловещее.

— Мама, — улыбнулась Касси, но как-то печально. — Здорово, что ты пришла. А-а-а… Рей вот фрукты принёс. И обещал, что ужин тоже скоро будет. Но, мне кажется, фруктов достаточно. А ты что думаешь?

Я ничего не думала — я так перенервничала за день, что думать о еде не могла совершенно.

— Я думаю, что Рею надо бы объяснить произошедшее сегодня днём, — сказала я с нажимом, не обращая внимания на то, что вообще-то не имею права разговаривать в подобном тоне с наследником престола. — А насчёт ужина… Да, мне хватит и фруктов.

— А мне не хватит, — негромко произнёс Рей. — Так что, с вашего позволения, пусть приносят всё, что наготовили. А вы уж сами решайте, будете есть или нет.

Он попытался соскочить с подоконника и уйти, но я не дала. Даже понимая, что уйдёт Рей ненадолго, я не желала его отпускать.

— Стой! Сначала расскажи, что случилось. Я полдня жду! Не могу больше. Чуть с ума не сошла, когда днём почувствовала толчок в грудь. Это что было-то? Взрывная волна?

Рей посмотрел на меня как-то странно, а затем ответил, выпустив тонкую струйку пепла из ноздрей:

— Можно и так сказать. Садись. — Он отошёл в сторону, чтобы освободить мне место на подоконнике рядом с Касси. — Раз