Причина остаться - Рита Вертер

Сейчас у меня было примерно такое же чувство, только вместо героини реалити-шоу я вдруг стала персонажем дешевой мыльной оперы. Дверь распахнулась спустя несколько долгих минут. На меня смотрела очень – я подчеркиваю это, и не без зависти, – красивая девушка. Смуглая кожа, блестящие черные волосы и темные глаза с пышными ресницами. Стоило ей приоткрыть рот, показался ряд белоснежных ровных зубов – да она бы могла сыграть Покахонтас, черт возьми. Мне тут же пришло в голову, что, вероятно, знакомство с ней вдохновило Акселя на написание его поэмы про индейское племя кауилья.

Пораженная ее внешностью, я лишь спустя мгновение заметила, какой измотанный и раздраженный (это уже моя вина) у нее вид: темные круги под глазами, хмурая морщинка между широких бровей, россыпь прыщиков на подбородке.

Есть такие люди – смотришь, и хочется улыбаться, завести ни к чему не обязывающий разговор, и непонятно почему. Просто чтобы взаимодействовать. Дело тут даже не в красоте, а в харизме и какой-то внутренней энергии. Вот и Белла была, кажется, таким человеком. Мне, конечно, сейчас не хотелось улыбаться, но и злиться на нее я тоже не могла.

На ней был длинный махровый халат, заляпанный чем-то желтым на груди. Я почему-то заострила на этом внимание – может, чтобы отвести взгляд от ее красивого лица из-за острого чувства стыда и унижения, которое нашло на меня.

– Чем я могу помочь? – наконец спросила она, потому что я не догадалась сказать хоть что-нибудь, пока мысленно сравнивала себя с ней и расстраивалась из-за того, что, несмотря на неопрятный спросонья вид, она явно даст мне фору в десяток очков.

Звук ее голоса привел меня в чувство. Она быстро оглянулась через плечо, словно что-то проверяя. Это меня насторожило. Не стоит ли он там, за дверью?

– Аксель здесь? – спросила я, всем своим видом показывая, что ее-то я ни в чем не виню. Или как будто была почтальоном, которому срочно требовалось вручить ему посылку под роспись.

– Вы… ты Эмма, да?

Она сказала это шепотом. И снова взгляд туда, в комнату.

– Он здесь?

– Нет, его здесь нет. – Она поджала губы, словно разрываясь от некоего внутреннего противоречия, ей как будто было стыдно передо мной. – То есть он пока не здесь, но…

– Простите, – выдавила я из себя.

Видеть Акселя выходящим из душа или спальни было бы выше моих сил. До чего идиотская затея. И почему Эрни меня не остановил?

Я поспешно пошла назад по подъездной дорожке, к «Доджу». Эрни видно не было – он, кажется, откинул назад спинку пассажирского сиденья, спрятавшись, как шпион в каком-нибудь боевике. Белла еще стояла на пороге и наверняка глядела мне вслед. Вокруг было так тихо, что я отчетливо услышала визг бензопилы где-то в начале улицы и почти сразу за ним – громкий, захлебывающийся детский плач, доносящийся из глубин дома Беллы, ее тихое «черт» и хлопок двери.

От всей этой какофонии у меня вдруг разболелась голова и скрутило желудок, как от голода. Я села в машину и включила зажигание. К моему удивлению, со мной не случилась истерика, и даже в сон не клонило. Напротив, я могла мыслить совершенно ясно и спокойно. С грустной отстраненностью я подумала, что, по-видимому, влюблена в Акселя, а потом и почувствовала это – стало больно. Раньше мой мысленный анализ его персоны ограничивался тезисами вроде «нравится» и «очень-очень нравится».

– Не знала, что у нее есть ребенок.

Эрни резко выпрямился. Выглядел он виноватым и напуганным.

– Это Джеффа сын, я точно знаю, – выпалил он так, словно я предъявила ему обвинение.

Ну, если Аксель спутался с женой лучшего друга – это одно. А если с женой лучшего друга, недавно родившей ребенка, – совсем другое. Какой-то запредельный уровень подлости, и не по отношению ко мне. Под тихое урчание мотора, аккуратно выворачивая руль, чтобы развернуться, не въехав ни в чей забор, я с удивительным хладнокровием рассуждала про себя, как быть дальше.

Уехать? Ну, нет. У меня в запасе еще есть время, хотя и совсем немного. Да и мистера Хейза, этого старого ворчуна, бросать не хочется. В конце концов, в самом начале нашего знакомства я вполне стойко переносила все нападки Акселя. Какую бы тактику поведения он ни выбрал теперь – это тоже перенесу. Не скажу ему больше ни слова. Хотя врежу, пожалуй, разок, если попытается оправдаться.

Я стала перебирать в памяти все моменты, когда он был груб со мной, хамил, подшучивал, предлагал уехать, обвинял в связи с Томпсоном, не благодарил, когда следовало бы. И конечно, главный – как он оставил меня на произвол судьбы на парковке. Черт, да ведь еще тогда все понятно было.

Я должна была прислушаться к этим знакам, а их ведь было не один и не два. Но вместо этого я предпочла пропустить все мимо ушей или сделать вид, что эти тревожные звоночки – едва ли не звон венчальных колоколов. Он был чертовски убедителен.

Эрни вдруг начал хрустеть пальцами, и, на удивление, этот звук меня вовсе не раздражал. Мы проехали гору опилок, вывеску «Продается», валявшуюся на земле банку колы. Я вжала ногу в педаль газа, так что табачное поле, домик с белыми ставнями и церковь с кладбищем в один миг пронеслись мимо. И вот бар. Заправка. Впереди показался мост.

– Эмма, – пробормотал Эрни взволнованно, – Эмма!

Он закрутился на месте, оглядываясь через плечо. Я глянула в боковое зеркало: позади нас ехал белый пикап. Да к черту его.

– Вам стоит поговорить, – заметил Эрни.

– Поговорим, ага, – сказала я.

И только когда машина слегка вздрогнула, переехав невидимое глазу деление между асфальтом шоссе и моста, я вдруг поняла, что забыла пристегнуться.

Аксель уже нагнал нас и, не включая поворотник, обгонял. До меня донесся рев его клаксона. Я так разозлилась, что забыла про страх и готова была поддать газу, чтобы въехать в него сзади. Ладони, сжимающие руль, вспотели, и я ощутила легкий скачок адреналина.

Съехав с моста, Аксель сбавил скорость и стал прижиматься к обочине, мигая мне габаритными огнями. А что, собственно говоря, тянуть с объяснениями? Я затормозила и, хлопнув дверью, вышла из машины. Эрни остался в салоне – признаться, я вообще забыла о его существовании.

Лицо Акселя выражало вселенское раскаяние. Он сразу поднял руки в защитном жесте:

– Только дай мне объяснить!

– Чертов лицемер, ты врал мне в лицо! Я ведь спрашивала напрямую, и