Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Прошло еще четверть часа. Поглядев на свои стертые до крови пальцы и на всё так же густо заросший двор, Николай Павлович тяжело вздохнул, бросил пучок сухой полыни на землю и хмуро молвил: — Ладно… Неси огниво. Поджигай.

Хоть в деле очищения двора методы и переменились, Николай Павлович по-прежнему твердо стоял на своем и чужих людей в дом не пустил. В итоге два книжных червя, не привыкших к тяжелому труду, до самого вечера махали метлами да тряпками, и к исходу дня сумели привести в божеский вид лишь парадную залу да две небольшие спаленки.

Когда время перевалило за полдень тридцатого декабря, Алексей окончательно выбился из сил. Посмотрев на уставшего, осунувшегося отца, он с сомнением спросил: — Батюшка, а не сочтут ли покойные дедушка с бабушкой за дерзость, если мы их в такой полупустой дом пригласим? Не будет ли это грехом?

Николай Павлович, у которого от непривычной работы давно ломило поясницу и гудели колени, лишь напустил на себя строгий вид: — Ишь, разворчался, балабол!

С этими словами он обессиленно опустился в кресло и вяло махнул рукой: — Ступай, сынок, умойся первый. Я сам уже и пальцем пошевелить не могу.

— Тогда отдыхайте пока, батюшка.

Алексей развел огонь в чугунной печке, которую им заботливо доставил Еремей, поставил согреваться большой медный чайник и ушел к себе смывать вековую пыль.

Вымывшись дочиста и облачившись во всё новое — в светло-голубой шелковый сюртук и пахнущую обновкой суконную поддевку, — он вышел в залу в самом добром расположении духа. На дворе уже сгущались сумерки. Из-за забора то и дело доносились веселые хлопки шутих и треск петард, а в морозном воздухе разлился острый запах порохового дыма. На сердце у юноши впервые за долгое время потеплело — пришло настоящее праздничное настроение.

Он помог отцу подняться с кресла, проводил его умыться и переодеться. Когда Николай Павлович вышел к нему в праздничном платье, на улице окончательно стемнело, а канонада новогодних выстрелов за окном слилась в один сплошной гул.

Вдруг в тишине комнаты раздалось громкое и дружное «уррр» — у обоих под ложечкой засосало так, что хоть караул кричи. За работой они совсем позабыли, что с самого утра маковой росинки во рту не было. Отец с сыном растерянно переглянулись, осмотрев голые углы. Алексей сглотнул слюну и развел руками: — Батюшка, да у нас ведь в закромах ни зернышка, ни корочки хлеба. Как же мы без праздничного ужина-то?

Николай Павлович, однако, ничуть не смутился. Он заговорщицки подмигнул сыну и похлопал его по плечу: — А ну-ка, сынок, раскинь своими учеными мозгами, придумай что-нибудь!

Алексей округлил глаза и с досадой воскликнул: — Да помилуйте! Вы — отец, я — сын, это вам положено о пропитании семейства заботиться!

— Ну нет, у кого голова лучше варит, тот пускай и выход ищет, — Николай Павлович лукаво улыбнулся, выказав самое безмятежное плутовство. — Полно тебе комедию ломать, Алеша. Неужто я своего сына не знаю? Разве ты мог про это позабыть?

Алексей оторопел, а затем на его лице появилась виноватая улыбка: — Эх, батюшка… Вижу я, что из нас двоих настоящий хитрец — это вы… Ваша правда, я еще днем попросил дядю Еремея собрать нам корзину с провизией. Должно быть, уже на подходе.

И точно: не успел он договорить, как в ворота постучали, и во двор вошли Еремей с сыном своим, великаном Степаном, неся на коромыслах тяжелые кули. Алексей поспешил им навстречу: — Дядя Еремей! Ну зачем вы сами-то по морозу пошли? Послали бы одного Степана, мы бы подсобили.

Старик добродушно рассмеялся: — Что ты, Алеша! В канун праздника надобно вдвоем ходить — пара к паре, на счастье и для доброго прихода в новом году.

Алексей со Степаном живо притащили из горницы большой круглый стол и принялись расставлять угощения. Соседская щедрость превзошла все ожидания: на столе вмиг уместилось добрых два десятка тарелок! Тут были и запеченный гусь, и сочная буженина, и заливное из стерляди, и новогодние сдобные калачи с пирогами. А увенчал всё это великолепие бочонок старого выдержанного меда — Еремей специально откупорил тот самый, что заложил в погреб еще в день рождения Степана. Новогодний стол должен ломиться от яств, а уж про умеренность в такую ночь никто и не помышлял.

Мужчины присели к столу, дружно опрокинули по паре чарок за здоровье и процветание, после чего Еремей с сыном поспешили откланяться — дома их ждала хозяйка и семейное застолье.

Проводив дорогих гостей до ворот и заперев тяжелый засов, Морозовы вернулись в дом. В просторной, еще гулкой зале их осталось всего двое. Каждое сказанное слово отзывалось легким эхом в пустых углах. Малочисленный был их род, сиротливый…

Почтив память предков и совершив положенный поклон перед домашним алтарем, Николай Павлович вернулся к столу. Пригубив еще чарку ароматного меда, он ласково посмотрел на сидящего напротив сына и со вздохом произнес: — Ну, Алеша… В наступающем году тебе ведь шестнадцатый годок пойдет. Пора бы мне уже к свахе сходить, присмотреть тебе добрую невесту из приличного дома, да о женитьбе потолковать.

— Куда спешить-то, батюшка? — благодушно отозвался Алексей, уплетая сочного речного окуня. Никто у него куски не перехватывал, никто над ухом не шумел — благодать, да и только!

— Как это «куда»? — Николай Павлович строго насупил брови. — Наш род уже три поколения как на одном волоске держится — по одному сыну в колене! Нам надобно, чтобы в доме детский смех был… то бишь, детский смех не умолкал, чтобы внуков было полон двор! Нельзя такое дело откладывать.

— Батюшка, — Алексей отложил приборы, сделал глоток горячего чая и принялся загибать пальцы: — Вы сами посчитайте. Весной, в феврале — уездный экзамен; в апреле — губернский; в июне — окончательный, на звание гимназиста. Ежели всё пройдет удачно, в декабре нас ждет строгая министерская аттестация. А еще через год, в мае — новые испытания, и коли выдержу — в августе опять экзамены на высшую ступень…

Алексей загибал палец за пальцем, но этот ученый подсчет лишь сильнее раззадорил его родителя. Николай Павлович хмуро хмыкнул и перебил: — Ты мне зубы не заговаривай! Хочешь сказать, коли всё пойдет как по маслу, так тебе еще через три года на столичные экзамены ехать?

Алексей шутливо втянул голову в плечи: — Воля ваша, батюшка, но я лишь о том мыслю, что сперва не худо бы чин кандидатский получить, а уж потом и семейным гнездом обзаводиться.

Николай Павлович лишь головой покачал: — А ну