Убей любимых - Л. Э. Харпер

все еще тормозит, как старый компьютер, с трудом запустивший мощную программу. Мне не хватает оперативной памяти на все необходимое – что прискорбно, ведь это тот самый бой.

В котором мои любимые погибают один за другим, пока все не сгинут.

Я крикнула слишком поздно. Обсидиановый грифон клацает птичьим клювом и ловит Цендриона за крыло, как я и ожидала.

– Не вырывайся! – воплю я. – Лети вперед, доверься мне!

Цендрион шипит и, к счастью, внимает совету. Он использует движение грифона и опрокидывает его в воздухе. Тот не готов – он ожидал, что дракон будет отбиваться. Если бы так и было, чудовище могучим клювом переломало бы ему кости крыла.

Пока грифон выбит из равновесия, мы с Цендрионом атакуем. Он пихает демона в бок, а я бью мечом. Мне не хватает пропускной способности, чтобы снова использовать светомагию. Мое внимание сосредоточено на другом. Помнить ход битвы. Изменить концовку.

«Спасти любимых».

Тенегрифон содрогается от боли и отпускает Цендриона. Тот призывает темномагию, пронося нас сквозь лишенное света и ощущений пространство и снова воплощая над толчеей сражения.

Его крыло не сильно пострадало, но он не в лучшей форме. Я слышу его тяжелое дыхание. Он выжат заклятиями и стычками.

– Не хочется такое говорить, – сипит дракон, оборачиваясь ко мне на лету, – но демонов слишком много.

– Мы с ними справимся, – отзываюсь я, напоминая себе и Ашера, и Рексу одновременно. Неиссякаемый оптимизм в отчаянных ситуациях. Боевой дух перед лицом превосходящих сил.

Я снова собираюсь и фокусируюсь на битве, и в животе у меня все сжимается. Не только потому, что Цендрион резко ныряет, избегая очередной атаки. Даже с драконами и светомагией на нашей стороне мы лишь едва проредили теневойско.

На западе поднялся воздушный батальон Смертного Союза. К отряду фениксов присоединились сильфы, мантикоры и водные маи. Животные, заклинающие четыре основные стихии, работают сообща, давая отпор крылатым слугам Залора, но их совместных усилий не хватает.

С болезненным толчком сердца я замечаю, что пожиравший небеса мрак растекся и по земле. Тени пролились на сверкающие утесы Мидгардских гор, пропитав землю под ногами воинов обеих армий. Небо тоже заметно потемнело. Очаги видимого красного света за пределами драконьего щита стали меньше.

– Мы проигрываем, – рычит Цендрион.

– Да, – выдыхаю я. «Но не Залору».

Это я. Я умираю. И поскольку я связана с Солерой, моя гибель станет гибелью этого мира.

Я была так уверена, что сюжет приведет меня туда, где мне нужно оказаться. Должно быть решение. Что, если я сосредоточусь на себе? Сфокусируюсь на ощущении, чувствовании своего земного тела?

Хотя мозг кричит, что нельзя отвлекаться от битвы, в которой мои друзья борются за свою жизнь, нутро подсказывает, что сделать это необходимо. Если когда-то и стоит разжать руки и довериться своему чутью, так это сейчас.

Цендрион уклоняется от искрящего языка черной молнии, и я закрываю глаза. Вцепляюсь в его чешую. Гул сражения царапает нервы. Слишком много раздражителей – их нужно затереть. Это сон, и я могу им управлять.

Вот только я не могу. Я разрываюсь. Мое внимание трещит, будто кусок тонкой ткани, расползающейся между двумя мирами. Я в полной неопределенности, я хочу остаться с Цендрионом и убедиться, что никто из моих любимых не умрет, но мне нужно вернуться в свое тело, чтобы покончить с этим кошмаром. Чтобы спасти себя.

Я хочу спасти себя. Я не могла разглядеть все то, что у меня было, не могла поверить, что существует дорога, ведущая к счастью. Я боялась.

И… все еще боюсь.

До меня доходит, что я в ужасе. Оказавшись в темноте, с закрытыми глазами и затухающими вокруг звуками и ощущениями Войны Теней, я наконец могу прочувствовать то, что я чувствую.

Я не хочу умирать, но не хочу и терпеть жалкую жизнь.

Я не могу отступить, но не способна и наступать.

«Единственный способ изменить концовку – выжить».

В этот момент, когда меня разрывает между двумя моими реальностями – потому что только во вред было бы считать, что этот мир и эти персонажи для меня нереальны, – именно в этот момент я чувствую искру чего-то… Иного.

Я отстраненно осознаю неприятные ощущения. У меня кружится голова, меня тошнит. Отдаленная боль оформляется, повисает на краю моего мутного, рассеянного разума. Я не могу ее обработать, потому что мне страшно.

Я увязаю в своем страхе. Утопаю в нем. Я не хочу умирать. Я не готова умереть. Я отвергаю ту, иную, реальность, в которой разрушила собственную жизнь. Я хочу вернуть все обратно, потому что я боюсь умирать, и все это больше не приятное приключение, и я хочу проснуться, хотя и боюсь реального мира, я хочу проснуться…

– ПРОСНИСЬ!

Крик вырывает меня из пустоты между мирами. Я разлепляю тяжелые веки, и мешанина красного, черного и золотого обжигает мою сетчатку. Я трясу головой, разбухший мозг болтается в черепе. Отголоски давящей боли пронзают нервы.

Я хватаю ртом воздух. Сосредотачиваюсь.

Цендрион прорвался сквозь ряды теневоинов и несется к границе магического заслона. Я быстро смотрю на север. Там маячит Залор, парящий в своем чернильном облаке. Он не прилагает явных усилий, чтобы избежать драконьих чар, но и не вступает в бой.

Несколько тенечудищ слетаются с разных сторон, преграждая нам путь к хозяину. Кромешно-черная виверна подбирается близко, но виверна не ровня дракону. Цендрион уворачивается, исполняя совершенную петлю вокруг своего врага и шаркая когтями по его хребту. Тварь верещит и падает.

Стиснув зубы от боли, которую приносит движение, я атакую тенегрифона. Укус моего сияющего меча отбрасывает его, и он кубарем летит вниз, навстречу гибели. Цендрион работает, как хорошо смазанный механизм, разрывая на куски еще трех демонов.

Теперь наш путь к Залору свободен. Хотя мы пока в доброй миле от него, я чувствую на себе его взгляд. Меня пронзает дрожь. Он ждет.

Мои судьбы сходятся в этой точке. Мои битвы сливаются в одну.

Сразиться с Залором. Воссоединиться с Землей.

Спасти Солеру. Спасти себя.

В ушах у меня стоят шум и рев, не имеющие никакого отношения к сражению. Рев искажается, распадается и обращается ритмичным стуком.

Грохотом боевого барабана.

Биением моего пульса.

Я ожидала, что сердце у меня будет стучать медленно, учитывая потерю крови, а оно мчится галопом. Мои внутренности сжимаются, и вены обжигает адреналин, более едкий, чем яд тракрыла. Зачем мое тело так действует? Зачем ускоряет сердцебиение, исторгая в воду больше крови? Это приближает мою гибель. Как я выживу?

– Думаешь, сможешь изменить свою концовку?

Я слышу голос