Убей любимых - Л. Э. Харпер

– Все благодаря Цендриону, – киваю я на дракона.

Тот тяжело дышит от усталости, но блестит клыками в самой широкой драконьей улыбке из всех, что я видела.

– Лорд Теней может воскрешать погибшие души, – объясняет он. – Похоже, и у меня есть эта способность.

– Но… – Рекса снова вертится и проводит руками по лицу, расчесывает когтями смоляные локоны. – Почему я не тенечудище? То есть я же не оно, верно? Я это я?

– Зависит от того, – говорю я, – чувствуешь ли ты глубочайшее желание служить своему лорду и хозяину Залору и сокрушать всех, кто стоит у него на пути.

Она щурится в восторженной ухмылке. Объявляет:

– Определенно нет.

– Значит, у нас получилось. Ты вернулась.

По всем правилам, у нас не должно было получиться – истинное воскрешение противоречит и магическим законам Солеры, и земной науке, – но, похоже, мы нашли ответ в пространстве между вселенными. Наконец раскрыли фундаментальную истину.

– Рекса?!

Сердце у меня снова подпрыгивает, и я оборачиваюсь. Появившиеся из-за городских ворот Ашер и Фир'тал спешат к нам. Привлекло их сияние воскрешающих чар или призвала какая-то подсознательная часть меня, не так уж важно. А важно то, что они здесь и мы вместе.

Потрясенно открыв рот, Ашер мчится вперед. Врезается в Рексу и крепко ее обнимает.

– Боги высшие и низшие, я думал, мы тебя потеряли!

– Так и было, кажется, – хрипит Рекса, поглаживая его по спине и одновременно пытаясь вывернуться из удушающего захвата. – На какое-то время я ушла тогда. Просто… ушла. В полное и безраздельное ничто.

Она бросает на меня взгляд над плечом Ашера.

– Прости меня, – говорю я. Мой единственный хит застрял на повторе, но это необходимо сказать. Снова.

– Не за что. – Ее глаза озаряет серебристый блеск. – Ты меня вернула.

Ашер отстраняется, давая Фир'талу подлететь поближе, чтобы поприветствовать ее. Рекса поднимает руку, и феникс садится ей на плечо, прижимаясь головой к ее щеке. Потом мои любимые одновременно поворачиваются ко мне.

– Вы были правы, – признаю я. – Все вы. Надежда еще есть, и я хочу сражаться.

– Лучше поздно, чем никогда, – хором отзываются Рекса и Ашер. У него голос сердечный; у нее – сухой.

– Я скучала, – шепчу я, протягивая руки и приглашая их еще раз ко мне присоединиться.

Ашер приближается. Он пришел, готовый к бою, в полученной от гномов броне. Он, вопреки всему, по-прежнему верит.

– Если это имеет значение, – тихо говорит он, берясь за мою протянутую руку, – я никуда не уходил. Я просто держался на расстоянии. Хотел дать тебе время разобраться… со всем, с чем тебе нужно было разобраться, чтобы оказаться здесь.

– Не будь я такой потрясающей идиоткой, добралась бы намного раньше.

Ашер сжимает мои пальцы, и мне кажется, будто я что-то чувствую. Не его прикосновение, но кое-что получше: тупую, слабую боль в предплечьях.

– Я так не думаю. Это место нелегко отыскать. Оно имеет смысл только как часть пути.

Я невольно улыбаюсь. Старый добрый Ашер.

Мой путь перенес меня из одной вселенной в другую, провел через тени, и адское пламя, и отчаяние, и торжество, и привел к этому моменту. Я знаю, что будет дальше. Это знание вплетено в ткань моей души.

Все истории, которые я читала, все сказки, которые мне рассказывали, научили меня верить, что когда придет время быть героем, я смогу им стать. Что когда я наконец вступлю в бой, я буду готова и не почувствую страха. Что на своем пути я обрету все необходимое для победы над тьмой.

Я выпрямляю спину, подпортив мгновение всхлипом. Смотрю на Рексу и спрашиваю:

– Ты будешь сражаться вместе со мной?

Она подходит, хрустя костяшками. Какое-то время смотрит на меня с нечитаемым выражением на лице. Потом тянется вперед и обхватывает меня руками за плечи. Рычит мне в ухо:

– Давай надерем его хренову задницу.

Я смеюсь – как будто впервые за миллион лет. Это настолько в ее духе. Слова наполняют меня теплом, сейчас особенно заметным потому, что с краев моего сознания надвигается холод.

Рекса отстраняется. Заверяет:

– Это не значит, что ты мне нравишься.

– Разумеется. Не посмела бы и предположить.

Она фыркает и хлопает меня по плечу. Теперь все мы стоим кру́гом. Я смотрю на своих любимых, на тех, до кого всегда было рукой подать. На тех, о ком я писала, в кого верила и кем была.

Не хватает только одного кусочка мозаики.

Я оборачиваюсь, зная, что увижу то, что пожелаю. И действительно, пылая в свете небесного огня, на южных утесах стоит Вален. Он остановился прямо за воротами Мидгарда, застыл, осознавая невозможное присутствие Рексы.

Его взгляд медленно обращается ко мне.

– Я тебя люблю, – говорю я и понимаю, что впервые произнесла это вслух. На Земле такого не случалось – там я обходилась гнусным «и я тебя». Сами слова всегда говорил кто-то другой; я же, то ли из гордости, то ли из дурости, ни разу не обеспокоилась тем, чтобы повторить их целиком.

Мне плевать, насколько жалкой кажется любовь к тому, что может и быть, и не быть настоящим. Для меня оно настоящее, и только это имеет значение.

Вален шагает вперед, но замирает, не касаясь меня. Смотрит на Цендриона, потом на Рексу, снова на меня. Я почти вижу, как он собирает в голове полную картину событий.

– Удачно ты появился, – тянет Рекса. – Нам бы пригодился главнокомандующий.

Он кивает, но не отводит взгляда от моего. Шепчет:

– Все, что в моих силах тебе дать – я отдам.

Он предлагает мне вселенную.

Я предлагаю ему руку.

– Просто обними, – отвечаю тоже шепотом, более уязвимая, чем когда-либо прежде.

Он мягко притягивает меня к себе. Я закрываю глаза и кладу голову ему на грудь. Меня пронзает трепетом, потому что я чувствую. Гладкую, прохладную ткань имперской военной формы. Быстрый стук сердца под моей щекой.

Нет ни поцелуев, ни слезливых признаний в обожании. Первое мне не нужно, а второе было бы неискренним. Я просто хочу знать, что кто-то на моей стороне.

Пусть даже этот кто-то – я сама.

Глава 30

Путь подходит к концу. Я готова вернуться в обычный мир, но за это придется заплатить. Чтобы спасти себя и, соответственно, Солеру, я должна навсегда покинуть место, которое люблю.

Сделать это необходимо. И, если я переживу эту битву, эту ночь, мне придется меняться. Придется действовать и пытаться не дать себе вновь погрузиться в бездну так глубоко. Если я собираюсь жить – действительно жить, а не