Кондитерская желаний. Очешуенный сервис - Анна Сиротина

Она вздохнула.

— Ладно.

Я победил.

Праздничная улица была магическим безумием.

Снег — настоящий, но сотворённый магами воды, льда и воздуха. Он не таял и искрился в свете фонарей.

Палатки с горячими напитками, запах выпечки, приправ, громкий смех.

Мы вышли на площадь.

В центре ледяными узорами сиял фонтан, вокруг него маги создали каток — идеально гладкий, переливающийся, с мягким светом подо льдом. По периметру стояли скамейки и небольшие украшенные ёлки. Люди кружились по одному и парами, музыка звучала отовсюду.

— Пойдём кататься, — предложил я.

— Я не умею, — честно сказала она.

Я усмехнулся.

— Не умеешь — научим. Я тоже когда-то не умел. К тому же, — я подмигнул, — люблю, когда девушки держатся за меня.

Она покраснела так, что уши стали алыми.

— Ты невозможный!

— Зато честный.

Мой оптимизм оказался заразительным, и она согласилась.

Первые круги прошли терпимо.

Потом я отпустил её.

— Молодец, Анлиэль, — сказал я. — Теперь сама.

Она кивнула.

И тут её ноги разъехались.

Она полетела в меня.

Наступила мне на конёк.

Кулачком — в нос.

Я упал.

Задел крепление ёлки.

Ёлка покатилась по катку, потрясывая ветками в такт музыке, теряя украшения — и рухнула.

Анлиэль приземлилась на меня сверху, оседлав, как заправская наездница трофейного зверя. Слишком близко. Слишком… опасно.

Мы замерли.

Губы — в паре сантиметров.

Сбившееся дыхание и проклятая реакция тела, совершенно неуместная.

— Эм… — выдохнула она.

— Да, — честно ответил я. — Это неловко.

Снег падал.

Люди ахали.

Ёлку поднимали.

А я смотрел в её голубые, наполненные смущением, глаза и понимал:

8. Неловкий момент

Максим

Это был факт, от которого невозможно было отмахнуться.

Лёд под спиной холодил даже через плотную ткань мундира, вокруг суетились люди, кто-то поднимал ёлку, кто-то охал, кто-то смеялся, а Анлиэль… Анлиэль сидела на мне.

Нерядом.

Непочти.

Именно на мне.

— Я… я сейчас слезу! — пискнула она и тут же начала ёрзать.

Очень.

— Нет, — хрипло сказал я. — Стой. Не двигайся.

— Но это же… это неприлично!

— Если ты продолжишь двигаться, будет гораздо неприличнее, — честно предупредил я.

Она замерла.

Я тоже.

Мы смотрели друг на друга слишком близко. Слишком. Я видел, как дрожат её ресницы, чувствовал тепло её тела, ощущал, как сбивается её дыхание — и своё собственное.

Так. Думать о чём угодно. Только не об этом.

Я судорожно перебирал в голове всё самое невозбуждающее, что мог вспомнить. То, что навевало сон и скуку: исторические хроники Сарадии, учебник по этикету Эллатриума, том третий…

Не помогало.

В ход пошли: неожиданности Нериса, лысина старшего архивариуса, запах жабоскунса.

— Максим… — выдохнула она.

— Дай мне пару минут, — прошептал я. — Просто… посиди спокойно. Ради общего блага.

Она кивнула, уткнувшись взглядом мне в воротник.

Через вечность — или через две — я смог аккуратно помочь ей подняться, стараясь не смотреть и не думать лишнего. Мы выбрались с катка под смешки и аплодисменты, и я, как полагается порядочному мужчине, проводил её домой.

Она шла рядом, тихая, розовая от смущения, иногда украдкой поглядывала на меня, а я ловил себя на мысли, что улыбаюсь, как последний идиот.

— У вас ведь… кондитерская желаний, да? — набравшись смелости, спросил я, нарушая тишину.

Она кивнула.

— Да. Мы печём печенье и пирожные желаний. Маленькие. Простые. На удачу, красоту, бытовые радости… — она замялась. — Большие желания — это сложно.

— А если моё желание… с размахом?

— Насколько с размахом? — насторожилась Анлиэль.

— Ну, — я сделал вид, что задумался, — подозреваю, что с моими запросами это должен быть минимум многоярусный торт. С фонтаном. И, возможно, с предупреждающей табличкой «Опасно для жизни».

Она рассмеялась, но тут же посерьёзнела.

— Исполнение желания — это не шутка, Максим. Это очень сложная магия. И не у всех есть огромный дар, чтобы осуществлять самые-самые. Вот у нашей королевы есть, и еще у нескольких фей. — Она глянула на меня подозрительно и прикусила губу. — Я надеюсь, желание… пристойное?

Я остановился и посмотрел на Анлиэль уже совсем иначе — без привычной бравады, без насмешки.

— Самое что ни на есть, — спокойно сказал. — Я хочу быть таким, как муж моей сестры. Сильным. Уверенным. Смелым. Способным защитить свою любимую от кого угодно. И хочу, чтобы у меня тоже была одна-единственная. На всю жизнь. — Сделал паузу, а потом добавил тише. — И хочу, чтобы мои родные мной гордились.

Она явно растерялась.

— Это было… неожиданно. Никаких богатств, власти, славы. Никакого «всего и сразу». — Анлиэль нахмурилась. — Но ведь всё что ты перечислил — это ты сам можешь. Такие вещи не загадывают. Их… делают.

Я устало усмехнулся.

— Почти всё — да.

— Почти?

— Есть одна малость, — сказал я, глядя прямо перед собой. — У меня для этого не хватает магии.

— Магии? — Анлиэль даже споткнулась.

— Именно. — Я пожал плечами. — Иногда даже самый упрямый человек упирается в потолок. И тогда либо смиряешься… либо идёшь к фее.

— Я… я не уверена, — призналась она. — Я только недавно получила дар, ещё не училась в Академии, поступаю только осенью и даже не знаю, можно ли желать… магию.

— Тогда просто спроси у тёти. — Я посмотрел на неё с мягкой, тёплой улыбкой. Какая же она милая. Такая открытая. — Я никуда не тороплюсь.

— Хорошо, — выдохнула Анлиэль. — Я спрошу.

Мы подошли к дверям кондитерской и остановились.

— Спасибо… за сегодня. — Её щечки мгновенно налились румянцем. — Мне было весело.

— Это я должен благодарить, — ответил я. — И… я зайду завтра. Если ты не против.

Она кивнула.

9. Кулинарные эксперименты

Я юркнула в кухню, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось так, будто я только что бежала марафон, а не спокойно прогуливалась с невозможно наглым и до безобразия притягательным парнем.

— О боги, что со мной происходит… — пробормотала я, трогая пылающие щеки ладонями. Уголки губ сами собой поползли вверх

На кухне хлопотала тётя. Она посмотрела на меня внимательным взглядом, и всё поняла