Кондитерская желаний. Очешуенный сервис - Анна Сиротина

без слов и только хмыкнула.

— Улыбаешься. Плохо дело.

— Тётя!

— Ладно-ладно, — она примирительно подняла руки. — Праздник на носу, дел полно.

Мы занялись готовкой. Точнее тётя.

Она стояла у стола, сосредоточенная и спокойная, как всегда, когда работала с желаниями. Я была на подхвате — месила, взвешивала, просеивала, подавала формы и миски. Дар я получила, но какой он было непонятно. А тётя была еще той перестраховщицей и не допускала меня к готовке, вдруг у меня к чему-то другому способности.

Хотя кондитеры — это наш семейный дар. Ну что другое у меня может быть?

Я всё никак не могла придумать с чего начать разговор, чтобы узнать про желание Максима.

— Тёть… — я наконец решилась.

— М?

— А может ли у фея подарить магию?

Она медленно положила скалку на стол и внимательно посмотрела на меня.

— Слушай внимательно, Ани, — сказала она серьёзно, — В мире желаний нет ничего бесплатного. Каждое желание тянет за собой цену. Чем проще желание, тем она меньше. Но сложные желания… — тётя нахмурилась. — Они требуют большего. Иногда — лет жизни. Иногда — здоровья. Иногда — судьбы. И платит не только фея.

— И тот, кто загадывает? — тихо спросила я.

— Всегда, — кивнула тётя. — Баланс не терпит исключений. Если дать человеку магию, мир обязательно заберёт что-то взамен. Вопрос лишь — что именно и когда.

— Спасибо за разъяснения, — я сглотнула.

— А к чему такие вопросы. Тот юноша просил у тебя такое желание?

— Нет, что ты, он лишь попросил узнать можно ли? Но раз ты сказала нельзя — значит нельзя.

— Не наделай глупостей Анлиэль! — Строго сказала тётя.

— Да я же ничего не умею. Я думала что ты сможешь...

Разговор сошел на нет, и на кухне повисло тягостное молчание. Тётя не выдержала первой.

— Не спеши, Ани — мягко сказала она, заметив, как я слишком резко высыпаю сахар. — Желания любят аккуратность. И уважение.

Я кивнула и замедлилась.

Сегодня мы делали всё сразу.

Печенье для красоты — съел, и кожа светится, волосы ложатся так, будто ты только что вышел из дорогого салона.

Пирожные для омоложения — не чудо вечной юности, но минус бессонная ночь и плюс свежий взгляд.

Кексы удачи — чтобы не споткнуться на ровном месте, чтобы нужный человек оказался рядом вовремя.

Печенье смелости, мини-эклеры красноречия. Наш ассортимент был огромен. Самые ходовые — бытовые. Печенье уборки: загадал желание, съел — и пыль исчезла. Печенье стирки, глажки, готовки.

Маленькие радости. Маленькие желания.

И маленькая цена.

— Помни, — сказала тётя, раскладывая тесто по формам, — за каждое желание кто-то платит.

Я знала.

За новое платье или удачный макияж платим мы, феи.

К нам прилетают эмоции.

Чаще всего — негативные: грусть, злость, обида, страх. Иногда — неумеренный восторг, который тоже может сбить с ног.

Эмоции накрывают волной. Иногда такой, что трудно дышать. Поэтому феи такие чувствительные. Нас шатает. Мы плачем без причины. Смеёмся не вовремя. Злимся, когда не хотим.

Но мы перерабатываем это.

Пропускаем через себя. Переплавляем. Переживаем.

И из этого рождается магия.

Больше эмоций — больше магии. Больше магии — сильнее желания.

Кондитеры, как тётя, вкладывают её в печенье и пирожные.

Есть и другие феи, самые распространённые — цветочные.

Чем необычнее дар, тем выше он ценится.

Я поставила противень в печь и вытерла лоб тыльной стороной ладони.

— Устала? — спросила тётя.

— Немного, — призналась я. — Но это… хорошая усталость.

Она улыбнулась.

А я вдруг снова подумала о Максиме.

О его желании.

Я не собиралась.

Честно.

Тётя сказала — это опасно.

Я просто стояла у стола и смотрела, как она аккуратно наполняет формы — уверенно, точно, с тем спокойствием, которое приходит только с опытом и десятками пережитых желаний. Её магия ложилась в тесто мягко, слоями, как тёплый плед.

Я смотрела и запоминала каждое движение её пальцев, а в голове крутились его слова.

Быть сильным. Защитить. Одна — на всю жизнь.

От этого хотелось улыбаться и плакать одновременно. Ему всего лишь недоставало крохи магии. Если я сделаю всё аккуратно, то баланс не нарушится и последствия будут минимальными.

— Анлиэль, — не оборачиваясь, сказала тётя. — Подай пергамент.

Я послушно подала, а взгляд… взгляд зацепился за миску с обычным тестом. Ещё не заряженным. Просто тесто. Мука, масло, сахар, яйца.

Никакой магии.

Сердце стукнуло быстрее.

Тётя отвернулась к шкафу. Всего на мгновение.

Мне хватило.

Я быстро, почти не дыша, отщипнула крошечный кусочек теста и спрятала его в ладони. Оно было тёплым, живым, податливым.

— Что-то ещё? — спросила тётя.

— Нет! — слишком быстро ответила я и тут же опустила глаза. — Всё в порядке.

Она кивнула и продолжила работу.

А я сделала шаг в сторону. Потом ещё один. К своему маленькому столику у стены.

Это было неправильно. Я знала.

Мне нельзя пользоваться магией. Я не училась. Я не умею. Я могу навредить.

Но это… это же не настоящее желание. Просто пирожное. Маленькое. Одно.

Самое вкусное.

Я положила тесто в формочку и закрыла глаза, повторяя руками то, что делала тётя.

Магия откликнулась сразу. Нерешительно. Осторожно.

Я не тянула её силой. Я просто… открылась.

В меня хлынуло всё сразу.

Смущение.

Радость. Тепло. Страх. Сладкое волнение.

И странная, щемящая надежда.

Сегодняшний день. Каток. Его руки. Его смех. Его желание быть тем, кто защищает.

Магия дрогнула, завибрировала — и я аккуратно вложила её в тесто, как письмо, сложенное вчетверо.

— Только не сломайся, — прошептала я.

Нужно было как-то отметить пирожное, чтобы не перепутать.

Я огляделась.

Изюм.

Ну, почти.

В баночке лежали тёмные, вытянутые ягодки. Почти как изюм. Чуть жёстче. Чуть блестят.

Наверное, засахаренные,— решила я.

Я взяла совсем немного. Несколько штучек. Вмешала в тесто и поставила формочку на общий противень, стараясь не смотреть на неё слишком долго.

Сердце колотилось.

— Анлиэль, — вдруг сказала тётя и повернулась.

Я вздрогнула.

Она подошла к столу, взяла пакет с продуктами… и замерла.

— Хм.

Я похолодела.

— Что такое? — осторожно спросила я.

Тётя достала небольшую стеклянную баночку.

Открытую.

— Странно, — нахмурилась она. — Я точно помню, что закрывала её.

— А что там? — я постаралась, чтобы голос звучал обычно.

Тётя посмотрела на меня внимательно. Слишком внимательно.

Потом вздохнула и